Когда я писал свою статью о муже как понятии относительном («CN-Столичные новости» № 21), то наивно полагал, что такие дела решаются вмиг. Я глубоко заблуждался.

Напомню, речь шла о квартире, которую получила жена, ее папа и мама. А муж эту квартиру почему-то не получил и на этом основании был женою изгнан. Куда податься бедному человеку? Он подался в суд. В суде жена сказала, что мужа не вписали в ордер, а муж сказал, что вписали.
Господа правоохранители, подумалось тогда, о чем разговор? Возьмите документы и посмотрите, кто вписан, а кто нет.

На суд правоохранителей жена принесла выписку из решения комиссии, распределявшей жилье. Там значилось, что 3-комнатная квартира предоставляется трем гражданам — жене и ее родителям. То есть четверо минус муж.

В суд пригласили представителя комиссии по распределению. Он принес подлинник протокола того заседания, где выносили решение. Протокол заседания комиссии не совсем соответствовал выписке из решения этой комиссии. Дата и номер совпадали, но в протоколе было написано, что комиссия предоставила квартиру не для троих, а для четверых — то есть трое плюс муж.

Адвокат мужа Галина Дмитриева усомнилась в подлинности выписки из решения, тем более что туда был впечатан, явно задним числом, номер протокола. Она попросила показать ей само решение, подлинник документа.

Стали искать подлинник и не нашли.

Дмитриева обратилась в прокуратуру (а не в милицию, поскольку тут фигурировала городская власть) и потребовала возбудить уголовное дело. Задача прокуратуры была исключительно проста: истребовать подлинник единственного настоящего решения и убедиться, что там или есть муж, или нет мужа. И в зависимости от увиденного либо возбудить уголовное дело, либо отказать в возбуждении, либо передать дело в милицию.

Прокуратура не сделала ни того, ни другого, ни третьего.

Я спросил у адвоката, как это понимать. В ответ Галина Васильевна сослалась на уже процитированную мною на этой странице статью 56 Конституции Украины: «Каждый имеет право на возмещение за счет государства или органов местного самоуправления...» и так далее.

Если законный муж, лишившись жилья, начнет требовать возмещения — добро бы у жены, так ведь он и у органов местного самоуправления потребует, — но, как сказал гоголевский городничий, «от этого убыток казне».

Что прокуратура грудью стоит за казну, это понятно. Но зачем при этом стоять спиной к человеку?