В известную киевскую группу вернулись старые музыканты — Анджей Поздин и Николай Дубинин.

Можно ли дважды войти в одну и ту же реку? Честно говоря, новость о том, что «Эр. Джаз» собирается выступать в практически прежнем составе, у некоторых давних поклонников группы вызвала не только ностальгическую радость, но и тревогу. Два концерта — «Снова на холме» в Киевском планетарии и «Фантазии в стиле world musik» в клубе «Импрессия», которые дали музыканты в последнее время, к счастью, рассеяли какие бы то ни было сомнения: с возвращением ударника и перкуссиониста Николая Дубинина, а также солиста и гитариста Анджея Поздина музыка «Er. J. Orchestra» (так группа называется с 1992 года), кажется, обрела былую нежность.

Собственно, с Анджея Поздина все когда-то и начиналось. Среди апокрифов легендарной киевской группы — и история о гитаре, которую Анджей нашел на пляже, и воспоминания о его совместных с Сергеем Бычко импровизациях на темы природных стихий на пригородной даче и безумных танцах «на грани весны» в знаменитой «Стекляшке» на Крещатике под аккомпанемент музыканта. Особенности композиций раннего «Эр. Джаза» как нельзя лучше иллюстрирует название одной из них: «Музыка чувственных улиц». Разве что можно добавить: музыка старых зданий, зеленых холмов и неспешной жизни кофеен. Киевский ландшафт с его сонно-солнечным, мирно-мерным ритмом — источник вдохновения наших героев, всегда предпочитавших медитацию иронии (у историка Сергея Соловьева читаем: «У полян были обычаи кроткие и тихие, а другие племена жили как звери»); он же — благодатная почва, на которой расцвели эти цветы-переростки («плохие дети», по классификации Гребенщикова). Кстати, о цветах. Анджей Поздин — лидер и идеолог группы — проповедовал в конце 80-х годов умеренный хиппизм, лояльный нудизм, а если в этом «послужном списке» числился еще и эротизм (что было заявлено в первоначальном названии группы — «Эротический джаз»), то какой-то праздный и созерцательный. Главное же, что привлекало в музыке группы, — абсолютная естественность, чуждость какой-либо напыщенности и позе. Дефицитная и сегодня искренность. Гамму ощущений, которые вызывает в тебе эта музыка, трудно описать. Да и много ли вы встречали рецензий, где бы слово адекватно воплощало «дух и букву» (простите, ноту) «Волшебной флейты», «Имеджн» или, скажем, «Дыма над водой»? Короче говоря, тут важны не только ассоциации, вызванные знаменитым прустовским пирожным, но и вкус самого пирожного. В случае «Эр. Джаза» — вкус крепкого кофе, тепло каменной мостовой, запах моря, травы и пр. Так, знаменитый эрджазовский хит «Чайная церемония» наверняка навеян воспоминаниями о едва ли не ритуальных чаепитиях «на флэте» у Анджея Поздина. А разве не эскапизмом, чуть ли не единственной достойной позицией для асоциального человека, рождена композиция «Замок эльфов»? Случайно ли «Битлз» и «Лед Зеппелинг», Макаревич и Борис Гребенщиков так часто отправлялись в своих песнях в волшебные путешествия, искали пристанища в замках, тосковали по Городу Золотому и поднимались по лестницам в небо. То есть совершали не просто паломничество, а принципиальный исход с территории какого бы то ни было рабства, прошу простить за высокопарную метафору.

Для первых слушателей «Эр. Джаза» (кстати, постарев, они, кажется, не изменились настолько, чтобы озлобиться и напрочь удушить в себе отзывчивость; их души пребывают все на тех же холмах) и «джаз», и «рок», и «фолк» тоже были своего рода «исходом». Александр Башлачев очень точно сказал об этом: распилили русский колокол, растащили по кускам. И ведь продолжают звучать колокольчики. Так же чисто и непринужденно. А то, что сегодня старые эрджазовские композиции аранжируются по-новому, и состав инструментов стал богаче, и новые музыканты приносят сюда свои соло и темы, пожалуй, только доказывает: уникальное — не портится, не скисает. «Были денечки», когда мы сидели на полу в квартире Анджея Поздина и пили вино из глиняных пиал. Теперь, скомпилировав строки из Бориса Гребенщикова, рискну предположить, что настал день хрусталя. Вкус старого «Эр. Джаза» оказался прекрасным. И музыки, и по традиции сопровождающих ее слайдов и видео Александра Дирдовского, и авторской фонограммы «литературного памятника» киевской богемы — «Книги» флейтиста и клавишника Алексея Александрова...

«Эр. Джаз» выступает редко. Два камерных концерта за два месяца. Их музыка восхитительна, но не рентабельна. Подобно героям фильма Линдсея Андерсона «О, счастливчик!», на вопрос «Сколько вы зарабатываете?» эрджазмены могут ответить: «Немного. Большая часть достается нашему менеджеру». Но, как и их предшественники, повторить слова о музыканте: «Он никому не делал зла» в уверенности, что именно искреннее творчество — альтернатива этому «безумному, безумному, безумному миру».