Под Одессой находятся, может быть, самые интересные в мире подземелья. Правда, в пригородах Рима и под Парижем тоже есть катакомбы. Они древнее, но гораздо меньше одесских. За годы одесской истории кто только не находил приюта в катакомбах — подпольные совнаркомы и типографии, партизаны и бандиты... Александр Саморуков уже много лет занимается исследованием одесских подземелий.

— Александр, что вас заставляет спускаться под землю?

— Это классно! Ну, например, попадаешь ты на шахтерскую стоянку. Как ушел человек 100 лет назад, так там все и осталось. Здесь у него была аптечка, тут он выбрасывал очистки; ботинки какие-то стоят. Берешь в руки — все разваливается: нитки и деревянные гвозди сгнили, но если собрать, то и носить можно. Или партизанские лагеря: здесь они спали, тут в карты играли, там обедали. Многое рассказывают надписи и рисунки на стенах. Вот стихи: «Пил я водку, пил вишневку, музыкантов нанимал. /До того я догулялся, что в полицию попал».

Стоянки бандитов оборудованы абы как: накидали кучу камней — на них и едят. Настрелялись в стенку — тут же гильзы и валяются.

В одном месте есть лежанка, напротив которой вся стена избита пулями. То есть человек лежал и тупо стрелял в стену из трехлинейки. И пули остались, и гильзы...

Бывают и трагические находки — партизанские стоянки, обнаруженные врагом. В катакомбах удобно держать оборону. Тут один боец может сдерживать большой отряд — были б только патроны. Но когда заканчиваются провизия и боеприпасы, остается либо идти сдаваться, а это верный расстрел, либо застрелиться. Чаще выбирали второе.

Нашли раз останки партизана. Его, видимо, расстреляли — поставили к стенке и метров с трех шарахнули. От черепа остались три лицевые кости без затылка, и в стене пуля. Он был одет в нашу форму — от нее, конечно, остались мелкие обрывки непонятного цвета, а вот пуговицы сохранились. Впрочем, это мог быть и не партизан, а дезертир. Партизаны без разговоров их казнили.

Немцев и полицаев, которых партизаны брали в плен на вылазках, они потом у себя же в шахте и расстреливали. Обычно такие останки куда-то деваются. Мы нашли всего один скелет, скорее всего, это был полицай. Немецкие пуговицы на шинели ( их почему-то только три — наверное, когда боролись, оторвали). Кольцо еще на нем было обручальное, причем какое-то никелированное, даже не серебряное. У него еще до смерти была переломана треть костей. Это сразу видно: кость, сломанная у скелета, на изломе всегда белая, а если она сломана при жизни, то и через 60 лет будет черной из-за крови, которая тогда набежала.

— Какие находки самые интересные?

— Например, спрятанный за бутовку замок от капсульного ружья середины XIX века. Кто и зачем разбирал в шахте это ружье и потом спрятал замок, непонятно. Никаких других деталей нет. Здесь же восемь железнодорожных костылей и пять плит, которые использовали шахтеры: ставили две плиты, между ними загоняли стальной клин и отваливали камни. Почему все это было спрятано, специально заложено камнями?..

Бутылки иногда забавные попадаются. «Петлюровский шкалик» или просто «четверть», как раньше называли трехлитровую бутылку — четверть ведра. А квадратная бутылка — «полчетверти». В конце XIX века в такие сосуды разливали государственную водку- «монопольку». Или шашка 1915 года — только бронзовые части сохранились, а все железо съела ржавчина... Вот игрушечные солдатики. Они выпускались в Одессе в период румынской оккупации. Среди фигурок — немцы, русские, шпион, красный командир... Вообще румыны очень ловко использовали катакомбы: у них за каждой дыркой в земле числился партизанский отряд. Под это выписывали средства на солдат и снаряжение, а потом деньги делило между собой руководство.

Вот очень редкая находка, таких в Одессе всего две — армейская фляга из стекла. Их изготавливали здесь в августе-сентябре 1941 года, когда были трудности с металлом. Большая удача — найти посудину. Обычно они все битые.

Иногда попадаются монеты. Мы нашли пятак 1777 года и «деньгу» 1760-го. Недавно обнаружили винтовку времен революции. Она сейчас в музее лежит. Мы старались транспортировать ее очень бережно, но все равно приклад отвалился. А если ржавчину счищать, то трехлинейка просто рассыплется.

Ценностей не находил ни разу, разве что серебряное обручальное кольцо. Богатые люди в катакомбы не лезли, а у шахтеров, понятное дело, ничего дорогого быть не могло.

— Какое снаряжение вы берете под землю?

— Только фонари, саперную лопатку и прочную одежду, чтобы можно было протискиваться по узким ходам. Три-четыре дня зарабатываешь на жизнь, а потом — на три дня под землю.

— Опасно ходить по катакомбам?

— Если активно ходишь, то где-то раз в пять лет попадаешь под обвал. Один раз меня присыпало, другой — упало рядом. А как-то мы сидели, беседовали и как только начало сыпаться, убежали. Если бы задержались, нас бы привалило. Потолки там под влияниям воды со временем отслаиваются «коржами» размером примерно полтора на два метра и толщиной 10—15 сантиметров. Еще есть «беременные стены», когда под тяжестью потолка из стен начинают выдавливаться камни. Но пока давление не достигает критической точки, стены с камнями выглядят пузатыми. У людей таких профессий, как водитель, электрик, шахтер, порой притупляется чувство опасности. Если что-то подобное замечают у сапера, его сразу переводят в тыл, иначе одна дорога — на тот свет. То же можно сказать и о людях, исследующих подземелья... Потом, когда этот период проходит, человек работает нормально.

— Если когда-нибудь в катакомбах не останется места, где бы вы не побывали, они перестанут вас интересовать?

— Их общая протяженность более 2000 км — огромный массив выработок, половина из которых до сих пор не откартирована. Неизведанного в катакомбах еще очень много. Но даже если бы все они были пройдены, все равно мы бы туда ходили. В катакомбы тянут не спрятанные сокровища, а то, чего нет наверху. Там тихо, темно, тепло. Комфортная температура в 13 градусов, постоянная влажность 100 процентов... Под землей можно спокойно отдохнуть от всего, что наверху.