В кого и зачем хочет «попасть» закон о политической рекламе?

Июнь всегда был горячей порой для отечественных законодателей. Из года в год в начале лета вся политически озабоченная общественность нашей страны с трепетом ожидает от Верховной Рады принятия нового налогового законодательства, которое позволило бы формировать бюджет на следующий год на новой налоговой основе. Увы, этим мечтам сбываться, похоже, не суждено. Не стал исключением и этот год. На Налоговый и Земельный кодексы депутатских сил в июне опять не хватило, зато с поразительным единодушием был принят в первом чтении закон «О политической рекламе и политической агитации», вышедший из-под пера народного депутата Валерия Мишуры (главного редактора газеты «Коммунист»).

Данный законопроект, поддержанный в первом чтении как оппозицией, так и так называемыми пропрезидентскими фракциями, является наглядным образчиком чрезмерной увлеченности отечественных законодателей формализмом. Действительно, подавляющее большинство журналистов и масс-медийных функционеров признают целесообразность принятия норм, вводящих процесс предвыборной агитации и политической рекламы в цивилизованное русло. Однако детальное ознакомление с одобренным 7 июня законопроектом не дает оснований надеяться, что с его помощью можно будет более или менее эффективно решать могущие возникнуть проблемы. Чего стоит только норма, обязывающая СМИ, намеревающиеся участвовать в предвыборной кампании, аккредитовываться в Центризбиркоме!.. Многие ставят под сомнение и корректность положения, требующего подавать информацию о баллотирующихся государственных деятелях исключительно в форме официальных сообщений пресс-служб, усматривая в этом ущемление права общества получать полноценную информацию о деятельности должностных лиц.

Эксперты в сфере масс-медиа вообще в один голос заявляют о невозможности решать все проблемы путем одного лишь нормотворчества. Но если какой бы то ни было законодательный акт призван давать ответы, то данный документ скорее продуцирует вопросы, причем зачастую риторические. В той же степени, в которой это вообще возможно, вопросы политической рекламы и предвыборной агитации вполне можно было бы урегулировать в универсальном Законе «О рекламе», содержащем нормы, отсылающие нас к Закону «О выборах народных депутатов Украины» и другим документам, регулирующим порядок подготовки и проведения выборов в различные советы, а также президентских.

В то же время многие наблюдатели предлагают ввести законодательные ограничения на использование так называемого «черного пиара». Хотя мало кто в состоянии четко сформулировать, что это такое, поскольку де-юре его нет и быть не может. Существует законодательно определенное понятие «клевета», за которую до недавнего времени в Криминальном кодексе даже предусматривалась уголовная ответственность (в новом Криминальном кодексе этот аспект переведен в плоскость гражданского права). И если телеканал А изо дня в день бездоказательно вещает о миллионах, якобы украденных политиком В, то это может быть и неправдой. А вот если он показывает в сессионном зале политика С, ковыряющегося в носу, то это — правда, и избиратель имеет полное право иметь представление о манерах своего избранника. Ну где тут, господа, «черный пиар», о котором все кричат? И можно ли пытаться ограничить количество показов такого «компромата», допустим, 5-ю или 10-ю разами в месяц? Это же абсурд!..

С другой стороны, журналисты должны чувствовать разницу между правом обывателя получать полноценную информацию о политиках и правом политиков на частную жизнь. Оба эти права равноценны и абсолютно гармонично сочетаемы: если политик С занимается тем, о чем упоминалось выше, в сессионном зале или на пресс-конференции, — то превалирующим является право граждан на информацию. Если же на своей загородной даче, то доминирует, вне всяких сомнений, право на личную жизнь. Ну и что тут непонятного?

Помнится, несколько лет тому назад небезызвестная американская структура NDI проводила в Киеве семинар, посвященный технологии ведения предвыборных кампаний. Один из американских экспертов, оценивая особенности украинской избирательной кампании 98-го года, отметил, что его поразило практически полное отсутствие открытой политической антирекламы. Как правило, эту функцию выполняло «промывание мозгов» в форме предвзятых комментариев, подаваемых под соусом «объективной информации». В США во время некоторых кампаний антиреклама составляет около 50 проц. общего объема политической рекламы. «Антиролики» порой бывают более увлекательными и воспринимаются электоратом легче, нежели хвалебные речи в адрес заказчика. Прорыв в этом направлении в Украине был сделан во время последних выборов мэра Киева. Однако по причине ее, прямо скажем, топорности киевляне, напротив, прониклись сочувствием к объекту критики и неприязнью к заказчику подобных сюжетов.

На частных же каналах вводить законодательную цензуру на содержание и форму подачи материалов в авторских программах вряд ли целесообразно.

Хочется верить, что к следующему чтению законопроект «О политической рекламе и агитации» подойдет в несколько иной редакции, более соответствующей как духу времени, так и существующему правовому полю. Иначе этот выстрел окажется холостым, и будет просто жаль времени, потраченного на все это нашим высшим законодательным органом.