Что будет после 28 июня? В день 5-й годовщины Конституции закончится срок действия ее переходных положений. А это значит, что ни арестовать, ни обыскать, ни задержать, ни взять под стражу гражданина уже нельзя будет без решения на то суда. Готова ли к выполнению новых, значительно более обширных функций наша судебная система? Не будет ли уничтожен правопорядок в стране?
Такие вопросы мне в последнее время задают все чаще — в парламентском зале, в прямом эфире теле- и радиопередач, в избирательном округе, университетской аудитории и даже... на рыбалке. Тревога коллег-депутатов, судей и прокуроров, студентов, да и всех остальных граждан Украины понятна. Конечно, в историческую конституционную ночь никто не мог представить, что пяти лет окажется недостаточно, чтобы принять законы и кодексы, без которых Конституция остается в значительной степени красивой декларацией. Другими словами, провести реформу судебной системы, что, как известно, является одним из обязательств Украины перед Советом Европы. Работа над проектами закона о судоустройстве, без которого невозможна реформа, шла все эти пять лет и сопровождалась яростным противостоянием людей (речь идет о борьбе за власть), стоящих на двух полярных позициях.
Сторонники одной из них (в первую очередь, представители левых) настаивают на фактическом сохранении структуры судебной системы, доставшейся нам в наследство от советских времен. Ограничиваясь незначительными коррективами, они под лозунгом обеспечения независимости суда предлагают создать абсолютно замкнутую, никому не подотчетную структуру, глава которой наделен поистине безграничной властью. Ведь в отличие от решений и действий любого другого государственного органа или должностного лица, вердикты Верховного Суда оспорить практически негде.
Те, кто отстаивает иную концепцию построения судебной системы (я — в их числе), тоже за судейскую независимость. Но мы предлагаем систему, при которой судья (в том числе в судах нижней инстанции — местных, апелляционных) защищен не только от внешнего вмешательства в свои действия и решения — со стороны местных властей, но и внутреннего, то есть может вершить правосудие без оглядки на то, как отнесется к этому Верховный Суд. При этом предусматривается четкое взаимодействие и вместе с тем взаимная ответственность всех ветвей власти.
Мы убеждены, что при реформировании судебной системы во главу угла должны быть поставлены защита прав и свобод человека, равенство всех перед законом и судом. В то время как наши оппоненты озабочены главным образом тем, как при минимуме нововведений не только сохранить главенствующую роль Верховного Суда (как и записано в Конституции), но и возвести его властные полномочия в абсолют. Естественно, в Верховном Суде такая позиция находит поддержку и понимание.
Хорошо, что сегодня во главе этого ведомства стоит квалифицированный, принципиальный, осмотрительный в решениях и поступках руководитель. Но где гарантии, что в будущем ему на смену придет человек не менее достойный и точно так же не подверженный политической конъюнктуре? Когда законы принимаются «под кого-то», ситуация может стать неконтролируемой.
Данное противостояние длится не первый год. Не стану перечислять все его перипетии. В итоге в «финал», состоявшийся под парламентским куполом 7 июня, вышли два проекта закона «О судебном устройстве». Один был представлен группой из шести авторов — Александром Бандуркой, Степаном Гавришем, Сергеем Киваловым, Игорем Колиушко, Виктором Шишкиным и мною. В его основе — модель, которая предполагает демократичность и максимальную децентрализацию судебной власти.
Альтернативный законопроект предусматривает создание жестко централизованной структуры. Такая модель была оптимальной для обслуживания административно-командной системы, где решения, в том числе и судебные, зачастую принимались еще до судебных заседаний и совсем не судьями. Может ли созданная на подобном фундаменте структура удовлетворять государство, стремящееся стать правовым, — вопрос, как вы понимаете, риторический.
Тем не менее именно такую структуру вместе с левыми яростно отстаивают представители и других политических сил. На словах они за европейские ценности, соблюдение прав и свобод, равенство всех перед законом и судейскую независимость. Но политическая конъюнктура диктует свои правила. Приходится думать о будущности не столько судебной ветви власти, сколько своих партий в свете предстоящих выборов, а также иных партийных лидеров, весьма нуждающихся в депутатской неприкосновенности. Это, полагают наши оппоненты из (как это ни парадоксально) центристских и правых партий, не исключено, будет зависеть от решений Верховного Суда. Мол, сегодня мы его поддержим, завтра — он нас...
В итоге наша концепция не набрала того количества голосов, которого было бы достаточно для принятия решения. Как, впрочем, и альтернативная. В наэлектризованном эмоциями сессионном зале было принято постановление, обязавшее комитет по вопросам правовой политики объединить две концепции в одну и вынести на рассмотрение Верховной Рады единый законопроект.
Однако сочетать взаимоисключающие проекты — это, на мой взгляд, все равно, что пытаться совместить Северный и Южный полюсы. За основу придется брать один из законопроектов. При этом ни та, ни другая сторона не намерена уступать. Между тем все ближе День Конституции, все реальнее перспектива санкций Совета Европы за невыполнение Украиной взятых ею при вступлении в ЕС обязательств. Мучительный поиск выхода из тупика продолжается.
Так что же будет после 28-го? Отвечаю: наступит 29-е. Суды и судьи, правоохранительная система в целом не исчезнут и не остановятся. Надеюсь, у нашего парламента хватит здравого смысла, чтобы 21 июня принять уже концептуально одобренный Верховной Радой пакет законов так называемой малой судебной реформы. Это позволит судебной системе продолжить работу. Но — на новой основе, обеспечивающей, в соответствии с Конституцией, возможность, во-первых, апелляционного и кассационного обжалования судебных вердиктов, а во-вторых, принятия судами тех решений, без которых правоохранительные органы не смогут в полной мере выполнять свои задачи.
И, конечно, продолжится трудная работа над новым законом о судоустройстве, которое одни стремятся реформировать, другие же — консервировать.
