Мотором и нервом завершившегося фестиваля «Златоверхий Киев» по традиции стали Николай Гобдыч и возглавляемый им муниципальный камерный хор «Киев».
Cегодня хор «Киев» не нуждается в рекламе. Статьи о нем, отечественные и зарубежные, пестрят эпитетами в превосходной степени. Иногда кажется, что критики разных стран и школ, часто не подозревающие о существовании друг друга, словно сговорились и соревнуются в том, кто похвалит его лучше всех... «Непревзойденный ансамбль», «потрясающая чистота», «фантастические певцы, каждый из которых мог бы петь в Опере», «хоровая роскошь», «будущее украинского искусства»...
Положа руку на сердце, скажем — «Киев» заслуживает этих комплиментов. Но что поделать: наше скептическое сознание не принимает на веру такого количества «приторного елея», стольких славословий. Очень уж надоели призывы с телеэкрана и газет послушать «непревзойденного N» или «величайшего NN», оказывающихся на поверку или очередным замшелым старьем, или самодеятельностью клубного пошиба. Чрезмерная лесть рецензентов априори начинает вызывать сомнения в качестве того, что они так безудержно хвалят.
Но планка, поставленная хором «Киев», действительно очень высока. В этом можно убедиться, побывав на любом его концерте. И проверить свои ощущения, прослушав тринадцать компакт-дисков, на которых качество записанной музыки не будет отличаться от концертного звучания...
Часто приходится читать о возрождении коллективом Николая Гобдыча украинской хоровой традиции. Во многом это справедливо. Однако не будем забывать: Веделя, Бортнянского, Березовского записывал в большом количестве и покойный Виктор Иконник со своим Камерным хором; пели произведения этих мастеров и известные русские хоры. Пели по-своему, монументально и полновесно, грузновато и внушительно, но ведь пели!
Украинская хоровая традиция — это приблизительно то, что наш славный земляк Александр Кошиц называл «тонким пением». Именно это, как мне кажется, — основная черта хора «Киев». Они не новаторы, а достойные продолжатели великой традиции. Прекрасное архитектоническое чутье, «выпуклость» каждой исполняемой вещи, характерная еще для партесных концертов украинского барокко, удивительное чувство меры в нюансах, которое, как говаривал тот же Кошиц, не терпевший пустых похвал, «позволяет спокойно наслаждаться, а не соглашаться, оговаривать и прощать» — все это производит на слушателя сильнейшее впечатление. За видимой же легкостью исполнения сложнейших партитур угадываются колоссальная работа и железная дисциплина.
Об этих певцах неслучайно отзываются в восторженных тонах. Сопрано здесь доведены до высшей точки единства, подвижности и буквально колоратурной легкости. Под стать им альты (именно альты, а не вибрирующие меццо-сопрано, которыми учебники хороведения рекомендуют укомплектовывать эту группу). Нет, не грудное вибрато мы слышим в этом хоре, а именно альт, плотный, смелый, равномерно окрашенный и властный голос.
Мужские голоса хора тоже достойны специального разговора. Один из зарубежных рецензентов воскликнул: «Басы до ми-бемоль (очень низкая нота. — Авт.) — это просто чудо!» А уж что касается теноров, то кажется, Николай Гобдыч собрал лучшие в Украине. Их отличает не визгливый напряг «взятой приступом» ноты, не крикливый тембр, выбивающийся из целого, а именно компактность звучания, равномерное владение всеми регистрами.
«Киев» — хор прекрасных солистов. Вот лишь несколько лиц: загадочная, как птица Феникс, Ярослава Побережная; статная славянка Татьяна Гавриленко; утонченный Александр Белошапка; Александр Бойко, чей голос украсил бы любую праздничную архиерейскую литургию. Наконец, сам Николай Гобдыч, который умеет все — театрализовать хоровое действо, сыграть на любом инструменте, спеть сольную партию, сделать прекрасную обработку, отредактировать старую партитуру, почувствовать стиль произведения, которому хоть пятьсот лет...
История музыки знает: крупное музыкальное явление создается личностями, удачно собравшимися в одном месте и в одно время. Именно таким представляется мне хор «Киев» — сгусток наиболее востребованной части сегодняшнего академического музыкального пространства. Вот ведь что важно: этот уникальный коллектив язык не повернется назвать этаким столбом на пустыре украинского хорового искусства. Нет никакого пустыря! Есть европейского уровня культура, с прекрасными хормейстерскими школами, с рядом больших и камерных, взрослых и детских, народных и академических хоров. Культура, которая не умерла и не зачахла, как любят конъюнктурно выражаться, и «в тоталитарную эпоху». Культура, которая помнит о прошлом, а потому уверенно чувствует себя в настоящем, принимая заслуженные похвалы.
