В прошлую среду Конституционный суд Украины приступил к изучению законопроекта, требующего в случае выхода парламентария из фракции партии, по списку которой он был избран в ВР, лишать «мигранта» депутатского мандата.

История этого явления уходит своими корнями в неглубокое парламентское прошлое — в те времена, когда в Верховной Раде нынешнего созыва было не полтора десятка, а всего восемь (по количеству преодолевших на мартовских 1998 года выборах четырехпроцентный барьер партий и блоков) фракций. Миграционные процессы начались, по-видимому, едва ли не в тот самый день, когда были обнародованы первые списки депутатских фракций. Естественно, поначалу этому поветрию были более подвержены депутаты-мажоритарщики, практически свободные в выборе места под парламентским солнцем. Их «скованные одной цепью» коллеги, прошедшие в Верховную Раду по избирательным спискам партий, вынуждены были подчиняться партийной дисциплине (всех прелестей которой они вкусили еще в период «спикериады», когда лидеры фракций собирали у рядовых членов бюллетени для тайного голосования и пачками вбрасывали их в урны). О бегстве из своей фракции, пусть даже и успевшей опостылеть, депутаты-партийцы на первых порах и не помышляли: раскалываться и множиться почкованием фракции начали чуть позже. Впрочем, были и исключения из правил: депутат Виктор Чайка, получивший вожделенный мандат благодаря избирательному списку Народного Руха, в парламентской фракции НРУ не числился ни единого дня. Но это исключение лишь подтверждало правило... Одни «первопроходцы» покидали свои «ячейки» тихо, переход других сопровождался громкими скандалами. К примеру, «перебежавшая» в июне 98-го из фракции ПСПУ во фракцию «Громады» (на сегодняшний день уже распущены и та и другая) Татьяна Задорожная обвинила, помнится, лидера парламентских прогрессивных социалистов не только в авторитаризме, но и едва ли не в сексуальных домогательствах. Другие тяготевшие к перемене мест депутаты мотивировали свои решения «внезапно» обнаружившимися расхождениями во взглядах, личными обидами, отсутствием возможностей для самореализации и т. п.

Нетрудно догадаться, что первыми «посыпались» те формирования, чьи штаты раздувались искусственно и чересчур быстрыми темпами. Чем выше процент партийцев в одноименной парламентской фракции, тем она монолитнее — и наоборот. Что же касается рекордсменов в личном, так сказать, зачете, то многие народные депутаты меняли фракционную ориентацию трижды и большее количество раз. По некоторым подсчетам, общее количество межфракционных переходов наших избранников уже перевалило за полтысячи.

Фоном для миграционных процессов в парламентской среде всегда были пересуды о беспринципности и продажности «перебежчиков» (называются и конкретные суммы — четырех- и пятизначные), негодование группирований, теряющих «штыки», и злорадное ликование их более удачливых конкурентов. Однако первые попытки наложить табу на депутатское «броуновское движение» были предприняты сравнительно недавно. Однажды как депутатов, так и прессу уже всколыхнула весть о якобы внесенном в Верховную Раду законопроекте, в случае принятия которого парламентариям нельзя будет менять свою фракционную принадлежность. А то, что руководство парламента тогда категорически отрицало наличие в анналах ВР законопроекта, посягающего на священное право народных избранников самоопределяться, лишь усилило подозрения. Правда, вскорости слухи обрели более четкие очертания: выяснилось, что речь шла не о законопроекте, запрещающем межфракционные переходы, а «всего лишь» о том, чтобы дополнить проект Положения о парламентском большинстве параграфом, предписывающим не принимать в «большевистские» фракции и группы «мигрантов», обрекая их тем самым на политическое одиночество. Чтоб, дескать, знали... Исключение предлагалось делать только для «перебежчиков» из левого лагеря. Причем внесла данное предложение фракция, на первый взгляд, вполне в этом отношении благополучная — СДПУ(о) в лице ее лидера Александра Зинченко. Правда, если вспомнить, что через несколько дней после этого часть эсдеков во главе с Петром Порошенко ушла в новообразованную группу «Солидарность», то многое становится на свои места.

Однако в тот раз участники заседания парламентского большинства, на котором обсуждался проект Положения, принимать по отношению к «мигрантам» репрессивные меры отказались.

Между тем сторонники введения в ВР депутатского «крепостного права» за это время отнюдь не перевелись, свидетельством чего и является находящийся в настоящий момент на экспертизе в КС законопроект «О внесении изменений в Конституцию Украины». Этот документ, в частности, предусматривает дополнение 81-й статьи Основного Закона такими словами: «В случае выхода народного депутата Украины, избранного по избирательному списку политической партии, блока политических партий, из состава фракции данной партии, его полномочия прекращаются досрочно на основании закона». Но даже если решение КС окажется положительным, нынешним составом ВР закон об ужесточении, если так можно выразиться, института депутатской «прописки» вряд ли будет принят. Слишком уж это ответственный шаг, могущий повлечь за собой изменение как подходов депутатского корпуса к выбору будущей избирательной системы, так и правил игры на парламентской сцене в целом.

Тем временем «эрозия политической системы», сопровождающаяся возникновением все новых и новых парламентских образований, продолжается. На этой неделе пообещала сообщить о создании в ВР еще одной фракции — Аграрной партии — то ли исключенная, то ли ушедшая добровольно из фракции «Демсоюза» Екатерина Ващук. Не первый день вынашивает, по слухам, планы формирования новой фракции и представитель Президента в парламенте Роман Бессмертный.

Если в отечественном партийном строительстве наметились уже не только раскольнические, но и объединительные тенденции, то для парламентских групп и фракций это время еще не наступило.