В одном из самых дорогих и изысканных ресторанов Парижа семья Вилденштейн праздновала 80-летие своего патриарха Даниэля. О нем редко писала пресса. Старик ценил секретность и уединение.
На юбилей Вилденштейна его 64-летняя жена Сильвия пригласила 70 ближайших друзей и родственников. Некоторых доставили на частных самолетах семьи. Присутствовали два сына Даниэля — 57-летний Алек и 52-летний Ги, жена Ги Кристина и шестеро внуков. Большинство приглашенных принадлежали к миру скачек. Старик владеет одной из лучших конюшен Европы. Но хотя он и считается самым богатым торговцем произведениями искусства (его состояние — 5 млрд. долл.), художников почти не было. Разбросанные по Европе и Америке, его владения скрывали одну из крупнейших частных коллекций. Говорят, что некоторые из этих шедевров не видел никто, кроме хозяев. Ходили слухи о припрятанном Вермеере. Алек Вилденштейн рассказывал, что его дед Жорж брал с собой в поездки неизвестную работу Веласкеса, скатав ее в трубку.
На обеде Даниэль вел себя так, как если бы ничего не случилось. Но несколько дней назад Алек попал в тюрьму за то, что угрожал своей жене Джослин револьвером. Утром фотография Алека, помятого после проведенной в камере ночи, появилась в газетах.
Алек и Джослин развелись за три месяца до 80-летия Даниэля, и пресса запестрила статьями о них. В этом обвиняли Джослин. “Она нашла способ отомстить людям, чьи имена никогда прежде не склонялись в прессе”, — сказала ее подруга.
Даниэль отменил кредитные карточки Джослин и попытался закрыть перед ней двери их дома в Нью-Йорке, замка Мариенталь (самой большой частной резиденции в Париже), 66-акрового ранчо в Кении и виллы на частном острове Вирджинского архипелага. Но Джослин прожила в семье Вилденштейн 19 лет и знала много тайн, интересовавших ФБР и налоговиков. “Джослин может оказаться той ниткой, которая распустит весь свитер”, — заметил знакомый Вилденштейнов.
В день, когда Алек вышел из тюрьмы, “Нью-Йорк Таймс” напечатала статью о произведениях искусства, украденных нацистами в 1940 году и обнаруженных у Вилденштейнов. Возникли предположения, что семья нажилась на перепродаже похищенной нацистами живописи. Тут Даниэль совершил промашку: написал в газету, что жертвы ограбления утратили свои права, ибо не требовали вернуть похищенное.
Галерея Вилденштейнов — самая роскошная в Нью-Йорке. Здание в стиле Людовика ХVI с огромным залом для приемов, 30-футовыми потолками, мраморными полами и величественной лестницей построено в 1932 году. В подвале (и в подвалах трех примыкающих к галерее сооружений) находятся обшитые свинцом хранилища. Говорят, там спрятаны 400 работ итальянских примитивистов, две картины Ботичелли, восемь Рембрандтов, восемь Рубенсов, девять Эль-Греко, пять Тинторетто, 79 Фрагонаров и семь Ватто — помимо огромного количества работ импрессионистов. Ни у кого нет таких сокровищ. “Если работа продается в частные руки, — сказал известный коллекционер, — то она попадает к Вилденштейнам”.
В 1977 году Джеймс Мэрроу, профессор Принстонского университета, выяснил, что восемь бесценных средневековых манускриптов, находившихся в руках Вилденштейнов, были похищены нацистами из коллекции некоего Альфонса Канна в 1940 году. “Я сразу заметил на книгах карандашные пометки, сопровождаемые буквами “k”, — сказал он. — Так нацисты помечали украденные произведения искусства”.
Ги Вилденштейн заявил, что три манускрипта купил его прадед у Альфонса Канна “еще до войны”. Адвокат Вилденштейнов сообщил, что все три манускрипта были проданы еще в 1909 году, и не Альфонсом Канном, а его родственником. Потом Вилденштейны сказали, что книги украли из их парижской галереи, а вовсе не у Канна, и что после войны они просто вернули свое. А Даниэль Вилденштейн утверждает, будто его дед, Натан, купил манускрипты у Канна между 1903 и 1914 годами и что рукописи украли не из галереи, а из банковского сейфа, а после войны они вернулись к владельцам. Пометку “k” он назвал “маловажной”.
Алек Вилденштейн встретился с журналистами. Нервничая и перебирая свои заметки, он сказал: “Я согласился на эту встречу только потому, что в последнее время о нашем семействе ходит слишком много несправедливых слухов, и мы решили, что пора восстановить истину”.
Он говорил, что семья в тяжелом положении, что пресса делает их уязвимыми для похитителей или арабских террористов, что он и Ги наняли охранников для своих детей, что шумиха вокруг манускриптов связана с Джослин...
В ходе их бракоразводного процесса выяснилось, что Алек не имеет почти никакой собственности. “Ни одно из семейных предприятий, ни одна крупная собственность, которыми пользовались исключительно мы с мужем, не записаны на имя мужа, — говорит Джослин. — На бумаге единоличным владельцем является мой престарелый свекор или иностранные корпорации”.
Джослин посочувствовала бывшему мужу: “Когда тебе исполнилось 57, а ты по-прежнему сынок, как если бы тебе 17 лет, когда ты ворочаешь огромным состоянием, но постоянно чувствуешь за своей спиной призрак отца, — трудно быть себе хозяином”.
Спор вокруг манускриптов — не единственный скандал, разразившийся вокруг семьи. В 1983 году некая Герда-Доротея Девирт узнала, что украденную у нее в годы войны картину Клода Моне купил Вилденштейн в 1957 году. Тяжба длилась 11 лет и кончилась ничем.
В прошлом году, когда на аукцион выставили коллекцию одной богатой вдовы, из списка вещей изъяли картину Эдуара Мане, ранее принадлежавшую Вилденштейнам. Специалисты усомнились в ее подлинности. Вопрос остается открытым.
Сомнения в подлинности принадлежащих Вилденштейну картин проявлялись и в 1992 году, когда на его фирму подал в суд бизнесмен Арнольд Гумович. Он утверждал, что купленная им в 1987 году за 600 тыс. долл. картина Жоржа Сера “Крестьянин за работой” — подделка и что вроде бы специалист, подтверждавший ее подлинность, был подкуплен Вилденштейном. Дело завершили мирным конфиденциальным соглашением.
В 1992 году архивист Вилденштейна Лаура Хольц получила задание сфотографировать купленные им работы скульптора XVII века Гудона. В одной из монографий Хольц обнаружила рядом с фотографией одной из скульптур надпись: “Подделка, как сказал Гарвард Арнасон”.
Лаура сообщила об этом вице-президенту компании Вилденштейнов Баилио и сказала, что намерена сообщить обо всем Ги Вилденштейну. Баилио набросился на нее и повредил женщине плечо. Она обратилась в суд. Суд постановил, что Баилио “дотронулся до Лауры Хольц во враждебной и оскорбительной манере”, но не наложил на него наказания.
Семья то и дело продает шедевры, которые исследователи давно отчаялись разыскать. Вилденштейны продали за несколько миллионов долларов “Психею” Жак-Луи Давида, написанную около 1780 года. Даже в Лувре не знали, где картина. Порой и сотрудники Вилденштейнов сами не ведают, что принадлежит фирме и где хранится. “Есть картины, которые не попадались мне на глаза с тех пор, как они были приобретены дедом, — рассказывает Алек. — Они находятся в бункерах и прочих потайных местах, где лежат груды спрятанных вещей”.
Один из друзей семьи говорит, будто слышал от Даниэля, что у него есть неизвестный Вермеер. В мире существует 35—36 его картин и все — в музеях. Быть может, Джослин имела в виду именно Вермеера, когда говорила, что семье принадлежит картина стоимостью не менее 100 млн. долл.
Вилденштейны перевозят произведения искусства своими автомобилями и самолетами. Частная транспортировка позволяет избегать налогов и пошлин. “Они могут картину стоимостью в 15 миллионов, — говорит бывший сотрудник фирмы, — поместить в самолет и вывезти в Саудовскую Аравию, где продадут шейху за наличные. Никакой документации. Никаких свидетелей”.
Предприятие семьи основано в 1875 г. Натаном Вилденштейном, родом из эльзасской деревушки. Он бежал в Париж в 1870 году, когда во Францию вошли прусские войска. Был портным, держал антикварный магазин, занялся торговлей произведениями искусства. Специализировался на французской живописи XVIII века, дешево скупил много работ и разбогател. Открыл галереи в Нью-Йорке (1902 г.), Лондоне (1925 г.) и Буэнос-Айресе (1929—30 гг.).
Сын Натана Жорж унаследовал бизнес 18-летним. Он создал шпионскую сеть из нотариусов, историков искусства и аукционеров, которые сообщали ему где, что и по какой цене продается. Среди них попадались и высокопоставленные лица.
Жорж одним из первых оценил работы импрессионистов, особенно Моне, и скупал его работы в большом количестве. Современное искусство его не интересовало, но, несмотря на это, Жорж помог школьному другу, прославленному торговцу картинами Полу Розенбергу, популяризировать Пикассо, Брака и Леже. Но когда Розенберг узнал, что его жена была любовницей Жоржа, они разорвали отношения.
После вторжения немцев во Францию Жорж обосновался в Нью-Йорке. Там было лишь несколько владельцев галерей, и он быстро стал самым выдающимся из них. Но в Американскую ассоциацию торговцев произведениями искусства его не пригласили. Возможно потому, что фирму обвинили в установке подслушивающих устройств у конкурентов.
Даниэль Вилденштейн начал работать в галерее в 1939 г., получив искусствоведческий диплом в Сорбоннe. Он нанял армию ученых для создания каталогов и книг об искусстве и фактически контролирует исследования творчества многих художников.
В семье Жорж был тираном. Один из друзей семейства рассказывает, что после смерти отца Даниэль десять лет ежегодно ходил на его могилу и в ярости молотил ее кулаками.
Тем не менее Даниэль стал таким же домашним деспотом. Он запретил Алеку поступать в колледж и долго не позволял юношам жениться. Алек женился на Джослин в 1978 году без разрешения отца, который не присутствовал на свадьбе. “Он кричал на Алека и Ги при всех, при конюхах и слугах. Он орал на Алека, пока того не начинало тошнить. Что толку, если ты плаваешь на самой красивой в мире яхте, с лучшими слугами и лучшей пищей, если твоя жизнь при этом напоминает кошмарный сон?” — говорит друг семьи.
Сохранившиеся в архивах США документы гласят, что в 1940 году Жорж заключил сделку с главным гитлеровским агентом по торговле произведениями искусства Хаберстоком. Немцы обязались вернуть Вилденштейну часть конфискованной в замке Сурж коллекции и разрешили открыть галерею в оккупированном Париже.
Вскоре Жорж бежал в Америку. После войны французское правительство попыталось привлечь его к ответственности, но суд не принял иска из-за “отсутствия твердых доказательств добровольных сделок с врагом”. Алек Вилденштейн все отрицает: “Мой дед был евреем. Он не мог встречаться с представителем германских военных кругов”.
Что же касается Даниэля, то прямых свидетельств его участия в махинациях отца нет, хотя он, без сомнения, знал, почему многие представители видных еврейских семей французского происхождения не хотят знаться с Вилденштейнами. Правда, Даниэль трактовал это по-своему: “Люди ненавидят нас из зависти”. Он ничего не жертвовал еврейским благотворительным организациям и отказывался ступить на израильскую землю.
Бывшие сотрудники Вилденштейнов уверяют, что в домашнем кругу слухи о коллаборационизме Жоржа никогда не обсуждаются. “Они не реагируют на общественные выпады, — говорит Джослин, — потому что слишком уверены в своем всевластии. Они считают себя выше всех”.
В последнее время Даниэль предоставил управление галереями сыну Ги, а торговые сделки Алеку и живет с Сильвией в Париже, где занимается в основном историей искусства и модернизацией каталогов Вилденштейна. Он хочет, чтобы его запомнили не как владельца галерей, а как историка искусства. “Я не занимаюсь галереями, — заявил он еще в 1992 году. — Меня интересуют только книги и история”.
