Львовский спектакль “У.Б.Н.” подвел итог десятилетию украинской независимости.

Об “У.Б.Н.” (“Украинском буржуазном националисте”), поставленном режиссером Мирославом Гринишиным по сценарию Галины Тельнюк во Львовском драматическом театре имени М. Заньковецкой, много шумели. Премьера спектакля сопровождалась разоблачительными письмами и оскорблениями в прессе и петициями в инстанции. Очевидцы рассказывали, что скандалы и демарши возникали прямо в зале театра во время представлений, что, разумеется, только подогревало ажиотаж вокруг спектакля. Как бы то ни было, но за последние годы в нашем обуржуазившемся и комильфотном театре, занятом, скорее, навеиванием публике сладких снов и подобострастным расчесыванием ее зон удовольствия, не случалось столь возмутительного события, о котором бы так остервенело спорили и публично судачили. Театр, по большому счету, в чем, видимо, уже пора признаться, оказался прочно вытесненным на периферию общественных забот, превратился в жалкого маргинала, отшельнически и топорно размышляющего “о вечном”, или кабацкого шутника-затейника, поставщика слегка заплесневелых анекдотов и сальных, чуть прикрытых с претензией на лоск пестрыми тряпками сюжетов. Политический же, социальный, протестный театр вообще издох как явление. Особенно сожалеть по этому поводу вроде бы нечего, если бы не одно обстоятельство: темпераментное гражданское высказывание со сцены о несовершенствах жизни — всегда сигнал общественного неблагополучия, вскрытие абсцессов, обнаружение очагов гнева и накопившегося недовольства. Атрофия такого типа интенций в практике современного украинского театра — свидетельство, ясно, не столько отсутствия угрюмых и пессимистичных настроений в обществе, сколько выветривания социально обделенной аудитории из зала. Люди, которые с открытой душой, развешенными ушами и доброжелательно выпученными глазами готовы внимать со сцены отчаянной и злой критике окружающей их действительности, этой реальностью опрокинуты на лопатки: их быт — тупое и утомительное добывание минимальных средств к существованию, их забава — митинги под администрациями и сказки в телесериалах. Потому, думается, умиляясь сосредоточенности (надо сказать, в большинстве случаев небрежной и поверхностной) наших театров на индивидуальной судьбе человека, мы себя сильно обманываем. Наконец-то показанный в столице на фестивале “Киев майский” львовский “У. Б. Н.”, пожалуй, должен заставить нас взглянуть и на себя и вокруг более трезво. Потому что, безусловно, это спектакль-диагноз. И театра, и общества.

Дискуссии по поводу “У. Б. Н.” не случайно сходу обрушиваются в политику. Происходит это, скажем без экивоков, ввиду незначительных художественных достоинств самого спектакля. Практически по всем его линиям — полный швах и недоумение. Драматический текст представляет собой гремучую смесь деревянных лозунгов, патетических восклицаний и дешевого сентиментализма, приправленного для пущей “правды жизни” и идейной убедительности похабными репликами самого невысокого пошиба, часто заимствованными из старых, советской поры, анекдотов и дворового фольклора. О “советских схемах” вспоминаешь сразу и с горечью думаешь, что, живи сегодня матерые конъюнктурщики типа Рачады или Левады, они вполне могли бы претендовать на роль соавторов пьесы. Иногда совпадения доходят до смешного. Например, подлец-психиатр, склоняющий главного героя — непоколебимого и неподкупного борца за истинную свободу Украины Зенона — подпереть своим авторитетом баллотирующегося на выборах бывшего генерала КГБ, а ныне патриота, в минуту волнения нюхает кокаин, как дегенераты-белогвардейцы в агитационных советских фильмах. И совсем уж катастрофический казус происходит с образом бывшего диссидента, а ныне народного депутата Ивася (этот перерожденец тоже благоволит своему бывшему тюремщику), изображаемого Петром Бенюком по сценарным азимутам точь-в-точь так, как принято было живописать в соцреалистических драмах “хохлов” — дурачком-балагуром в партикулярном пиджаке поверх вышиванки, с мечтательной песней и прибаутками кстати и некстати (шуточки, между прочим, вполне пещерные, вроде “сало — український наркотик” или “гiмнонiтарна допомога”). В “У. Б. Н.”, собственно, и нет образов в классическом понимании этого термина. Плакатного героя окружают персонажи-шаржи. Чем обычно оканчиваются актерские старания придать драматургическим схемам хоть сколь-нибудь малую человеческую убедительность, увы, давно известно: губительным наигрышем, ходульностью, надсадой и фальшивым пафосом. Все это с лихвой демонстрируют актеры в еще недалеком прошлом одной из интеллигентнейших украинских трупп. Даже могучий Федор Стригун, о котором когда-то было поразительно точно сказано, что для того, чтобы понять, что такое Украина, довольно увидеть его на сцене, актер, способный одушевить даже железнодорожное расписание или товарный чек, и тот одолевает роль Зенона в основном горлом, как заправский митинговый оратор, пунцовея и напрягая шейные жилы, выкрикивая публицистические фразы, которыми, впрочем, только и “цепляет” публику театр. Брать зал больше, по сути, повторю, нечем. Однообразие и банальность мизансцен абсолютно сродни породившему их тексту. Даже музыканты на сцене — группа “Всяк випадок” и Леся Тельнюк с авторскими зонгами, теоретически способные принести в действие спонтанность и непредсказуемость, дежурно ему ассистируют, сумбурно и нелепо перемежая эпизоды то бездумным снованием туда-сюда по псевдометафорической декорации, то неряшливым маскарадом с фашистской атрибутикой. Художественная анемия “У. Б. Н.” симптоматична, ибо стандартна. На примере сенсационной львовской постановки нам словно громогласно сообщают обо всех типических недостатках современного театра: отсутствии интересной драматической литературы, мастеровитой, волевой, образно мыслящей режиссуры, тонкой, затейливой, психологической актерской игры.

Чем же объяснить успех “У. Б. Н.”? Дерзостью упоминания имен известных политиков в нелицеприятном контексте? Всеобщим сожалением, что “комуняки купили нас за жовто-блакитний прапор и маленький тризуб”? Разочарованием в том, что вчерашние правозащитники оказались корысными филистерами? В какой-то степени и этим, но все-таки главным образом легализацией голоса ущемленных, обойденных, отвергнутых в результате свершившегося социального переворота людей. Мы, видимо, не осознаем до конца, сколько подлинного озлобления накопилось у тех, кому в итоге революции не достался “шмат гнилої ковбаси, ВMV и депутатство”, по отношению к тем, кто это получил. “У. Б. Н.” — это вопль побежденных. И, да простят меня авторы спектакля, если скажу, что их декларативный патриотический пафос об “Украине без яиц”, в которой верховодят воры, алкоголики и вовремя смекнувшая поменять взгляды советская партийная номенклатура (не причисляют же, надеюсь, себя к “комунякам” занятые в спектакле актеры, когда-то тоже имевшие партбилеты?), маскирует, нет, не зависть, а досаду от ощущения своего социального аутсайдерства, оттиснутости на сугубо вторые роли на эстраде жизни, обреченности наблюдать за славой и роскошью других, сидя на задворках, у подиума, по которому величественно шествуют те, кто выиграл? Даже то, что такой спектакль родился именно во Львове, “украинском Пьемонте”, наградой за героизм борьбы за национальную независимость которому стало постепенное превращение в провинцию, откуда вынужденно эмигрируют в Киев ученые, журналисты, музыканты и где ревностно патриотический театр должен смиряться с тем, что статус Национального имеет не он, а обласканная властью столичная русская труппа, кажется мне показательным. Так что сторонников имеет не просто “У. Б. Н.”, а выплеснувшееся в нем общественное настроение. Обиды. Нутряной, яростной, слепой, агрессивной. Конечно, устроенный Зеноном в финале спектакля пожар выглядит ужасно бутафорски, как и пистолет, который он засовывает за пояс, отправляясь, судя по всему, партизанскими методами восстанавливать попранную справедливость, но лозунги-то он произносит по ходу действия вполне конкретные. И они, при всей их примитивности, а, может быть, и благодаря ей, вызывают в зале весьма одобрительную реакцию. Сочувственную, истерически солидарную.

И это — симптом. Ведь, как любое популистское, демагогическое, утилитарно пропагандистское явление, “У. Б. Н.” предлагает простое, как сталинский трибунал, решение сложных проблем. И в этом его жесточайший грех. Ибо известно, что пожинает посеявший ветер. Конечно, соблазнительно свести все проблемы современной Украины к тому, что в ее политической и деловой элите орудуют люди с фамилиями, оканчивающимися не на “о” или “чук”, а совсем даже подозрительно не классического украинского антропологического вида (аплодисменты), что здесь все говорят на “общепонятном, железнодорожном языке” и в парламенте, который “хочеться рванути вибухiвкою”, “десять рокiв вирiшують, якiй мовi бути державною” (продолжительные аплодисменты), что “iнтелiгенцiя — це переляканi пiдерасти, i правий був Ленiн, коли називав iх гiвном” (долгие, продолжительные аплодисменты, переходящие в овацию). Плохо, однако, что театр, впав в обличительный раж, подзабыл, к чему на практике приводили в истории советы слушать сердце, которое “тобi нашепоче, де брехня, де правда”, руководствоваться исключительно чутьем и распалять в себе ненависть ко всему, что кажется тебе чужим и враждебным. У Зенона, которого авторы спектакля рекомендуют, как когда-то Маяковский товарища Дзержинского, считать воплощенной национальной совестью и коллекцией человеческих добродетелей, увы, никаких конструктивных идей и эмоций, кроме ненависти, не наличествует. Дай-то Бог, чтобы каждый зритель, который млеет сегодня в зале на “У. Б. Н.”, слушая его оголтелые речи, не предавая себя, получил когда-нибудь

“50 тисяч умовних одиниць, особняк, автомобiль та довiчну персональну пенсiю”, от которых чванливый герой отказался. Впрочем, боюсь, и тогда найдутся обиженные и опоздавшие на пир победителей. Какие, интересно, лозунги будут у их героев?