Ровно месяц остался до того дня, когда в нашей стране должно осуществиться новое судопроизводство. Вчера на пресс-конференции прокурора Киева Юрия Гайсинского ваш корреспондент задал вопрос: что случится, если в ближайший месяц Верховная Рада не примет закон о судопроизводстве? (А она, судя по всему, его не примет).

Юрий Александрович ответил прямо: вся наша судебная система будет парализована. На всякий случай я подстраховался: а если закон все же примут, успеют ли суды и судьи подготовиться к работе в новых условиях? И снова ответ был столь же прям, сколь и неутешителен: нет! 28 июня заканчиваются все сроки, отведенные Конституцией для создания новой судебной системы. Сроки были ничтожно малы: пять лет. За это время следовало, во-первых, подготовить новую законодательную базу для нового судопроизводства и, во-вторых, — новое поколение судей, с новым мышлением. Ибо если судьи советской формации считали, что их задача “стоять на страже” интересов государства, а не какой-то жалкой личности, и “бороться” за некие туманные идеалы социализма, то в новой Конституции ни о какой “борьбе” или стоянии “на страже” не говорится. Основные задачи судопроизводства — это законность, равенство всех перед законом и судом, обеспечение доказательства вины, состязательность сторон и так далее. В том числе полная фиксация судебного процесса техническими средствами. Девочка-секретарша, которая что-то по своему девичьему усмотрению пишет в протокол, Конституцией не предусмотрена. Статья 29 Основного Закона гласит, что “никто не может быть арестован или содержаться под стражей иначе как по мотивированному решению суда...” Обратите внимание на слово “мотивированному”. Это значит, что судья должен не просто вынести решение, но и мотивировать его — в письменном, разумеется, виде. С 29 июня каждому арестованному или задержанному должны быть сообщены мотивы ареста или задержания, разъяснены его права и предоставлена возможность с момента задержания (!) защищать себя лично и пользоваться помощью защитника. А каким образом заваленный делами судья сумеет в присутствии говорливого адвоката выслушать все “за” и “против”, дать санкцию на арест, мотивировать свое решение или, если в течение 72 часов все эти операции не произведены, немедленно выпустить задержанного на волю?.. Когда отцы нашей Конституции принимали ее, они рассчитывали на то, что достаточно написать статью 29, и все у нас получится. Оно, может, и получилось бы, если бы подготовка к введению в действие 29 статьи началась 29 июня 1991 года — наутро после принятия Конституции. Но мы замотались и не успели. Конституция предусматривает создание специализированных судов — может, административных и хозяйственных, может, еще каких-то. Конституция предусматривает создание апелляционных судов. Не уверен, что читатель знает, что это такое. И не уверен, что это знают все наши судьи. За истекшие пять лет их как следует никто к будущим реформам не готовил. Это случайность или трезвый расчет? Принят новый Уголовный кодекс. В его тексте сказано, что он вступает в силу 1 сентября. Однако после того как соответствующий закон подписал Президент, откуда-то возникла другая дата: 1 июня. Осталось три дня? Я звоню по всем судам и прокуратурам и спрашиваю, когда вступает в силу УК? И не получаю ответа. Даже от прокурора. Его не информируют. Это тоже случайность? В столичных судах прямо говорят, что ни один важный, резонансный приговор, ни одно решение или постановление суда, имеющие серьезные последствия, не могут быть приняты без “консультации” с некими лицами из Верховной Рады.

Именно от этих лиц в немалой степени зависело своевременное принятие закона о судоустройстве. От них в немалой степени зависит и несвоевременное, но все равно необходимое его принятие, пускай и с опозданием. Но от этих лиц зависит также, чтобы страна осталась с новой Конституцией, которая говорит одно, и со старыми законами, которые говорят нечто иное. Существуют по крайней мере три точки зрения на судьбу нашего судопроизводства после 28 июня, когда прекратят действие переходные положения Конституции, касающиеся судов. Первая уже высказана прокурором Киева: паралич судебной системы. Вторая высказывается парламентариями, которые попроще, и судьями Верховного Суда: не бойсь, ребята, что-нибудь придумаем! Есть кое-какие резервные варианты. Третья точка зрения, ее придерживаются рядовые служители Фемиды, звучит так: да какая разница? Будем судить, как до сих пор судили. Будем ссылаться когда на Конституцию, а когда на что-нибудь еще. Будем выносить спорные вердикты. Ну и что?

Судья приказывает конвою не пускать адвокатов к подзащитному. Позвольте, кричат адвокаты, а Конституция? Но судья уже удалился, а конвоиры — люди подневольные. Им сказано, они выполняют. Такое судопроизводство очень удобно. Оно позволяет постановлять приговоры, руководствуясь не правом, а правосознанием. И я не удивлюсь, если в один прекрасный день наш судья вынесет приговор, основываясь на том, что у подсудимого рожа самая что ни на есть разбойничья. Таким только в тюрьме и сидеть. Вы скажете, что закон этого не позволяет? А где закон-то? Его же не приняли!