Преподавательница немецкого языка Владимира Путина сейчас живет в Израиле и помнит успехи своего ученика в постижении немецкого.

История началась банально: в корпункт Издательского дома “CN-Столичные новости” в Израиле пришло письмо от читательницы. На этом банальности и закончились. Согласитесь, при всем уважении ко всем нашим респондентам, не каждый из них сообщает, что обучал в школе российского президента немецкому языку. Анатолий Семенович Рахлин, преподававший юному Володе основы дзюдо, сегодня во всем мире куда популярнее тренеров, подготовивших чемпионов Олимпийских игр. А немецкий язык сыграл в жизни Владимира Владимировича явно не меньшую роль.

Стало, как говорится, горячо, запахло сенсацией. Учительница Путина живет в Тель-Авиве. Одно вызывало опасения: родственников, педагогов, друзей детства и чуть ли не внебрачных детей у российского президента в кратчайший срок развелось не меньше, чем у незабвенного лейтенанта Шмидта сыновей. И тут нам несказанно повезло (нечасто, но случается в журналистской работе). Автор этого очерка окончил ту самую 281-ю специализированную химическую школу Ленинского района Ленинграда (тавтология невольная), в которой, согласно письму, Мина Моисеевна Юдицкая и обучала маленького Володю немецкому языку (не родной речи, так что выражения типа “мочить в сортире” оставим на совести преподавателя русской словесности Михаила Илларионовича Деменкова).

Интеллигентная пожилая женщина открывает дверь своей тель-авивской квартиры, и последние сомнения улетучиваются. Да, это она преподавала в известной питерской школе, причем по ею же разработанной системе.

Тепло воспоминаний захлестнуло, предаваться им мы готовы были до бесконечности, но профессиональные обязанности заставляют включить диктофон:

— Мина Моисеевна, как давно вы в Израиле?

— О, уже 28-й год. Я приехала в 1973-м.

— То есть Владимира Путина вы успели выпустить в 70-м.

— Да, и помню его прекрасно.

— Потому что он хорошо учился? Немецкий ведь сыграл в его жизни заметную роль.

— Учился он действительно хорошо. Проблем никаких не создавал. Но его нельзя не вспомнить. Он ведь совсем не изменился. Та же прическа, то же выражение лица, та же пружинящая спортивная походка. Он как-то по-своему подымается со стула. Это тоже осталось (улыбается). Интересно, узнал бы он меня сейчас?

— По другим предметам будущий президент тоже хорошо успевал? Извините, лениниана навеяла, с детства сидит “из греческого 5, из латинского...” и т. д.

— Не помню. Как учился Володя по другим предметам, просто не помню. Я не была его классной руководительницей. Вот его увлечение спортом я не забыла. Тем более что он иногда смущенно говорил: “Извините, Мина Моисеевна, у меня вчера были соревнования (тренировка), и я не успел подготовиться”.

— Застенчивый был мальчик?

— Скорее замкнутый, молчаливый.

— Он занимался борьбой. Был драчлив?

— Нет, абсолютно. Я же говорю, проблем с ним не было никаких.

— А друзья у него были?

— Возможно, точно сказать не могу. Вы знаете, бывают, что мальчишки в этом возрасте дружат так крепко, что это сразу бросается в глаза. Но Володя был очень замкнут, сдержан, молчалив.

— Мина Моисеевна, а после выпуска вы не контактировали с Володей?

— Почти сразу после его выпуска я вышла на пенсию по выслуге лет и уехала в Израиль. А вот сейчас я почему-то часто думаю, как его ребята, мои ученики, его однокашники, реагируют на его президентство.

— Ну вот и спросили бы, Мина Моисеевна.

— Все эти контакты давно утрачены. Я, правда, обратилась в российское посольство. Очереди там огромные, я от них в Израиле уже отвыкла. Но дождалась, побеседовали со мной, обещали позвонить, теперь, видимо, проверяют.

— ???

— Ну, действительно ли я работала тогда в 281-й школе, есть ли сегодня таковая.

— Есть, Мина Моисеевна. Школа почти не изменилась. Что-то вот было в ее атмосфере, какое-то не советское. Из ее выпускников начала семидесятых в России, по-моему, один Путин и остался. Мой-то выпуск весь здесь. И учителя готовили нас хорошо, спасибо вам большое. Мы же встречаемся, все друг о друге знаем. Все ребята хорошо устроены, работают, довольны жизнью. Кстати, и Владимиру Путину грех жаловаться на карьеру, да и немецкий он явно хорошо изучил, раз в КГБ его направили в этот отдел. А в чем заключалась ваша система преподавания языка?

— В индивидуальном подходе к каждому ученику. На каждого я заводила отдельную специальную карточку и с каждым занималась индивидуально.

— Ну, лучшей рекламы, чем президент России, поработавший к тому же по линии КГБ именно в Германии, придумать трудно.

— Спасибо, я уже давно на пенсии и не преподаю.

— С карьерой ваших учеников все более или менее ясно. Мина Моисеевна, а как сложилась ваша судьба на исторической родине?

— До недавнего времени я работала. Все эти годы трудилась в военной авиации Израиля.

— Вас будоражили подвиги Гризодубовой, Расковой и Ко?

— А вот это тот редкий случай, когда я не могу рассказать о том, чем занималась, даже своим ученикам. Обычно я от них ничего не скрываю.

— Спасибо вам от всех выпускников 281-й химической. Доброго вам здоровья.