Сложившуюся после выражения Верховной Радой недоверия Кабинету министров ситуацию в беседе с корреспондентом “СН” анализирует президент фонда “Співдружність”, доктор политических наук, профессор Сергей Телешун.

— Сергей Александрович, еще до принятия парламентом резолюции о недоверии Кабмину Иван Плющ назвал ее проект шагом к буржуазно-пролетарской революции. Можно ли сказать, что эта революция таки произошла?

— Произошедшее нельзя называть ни буржуазной, ни пролетарской, и я не называл бы это революцией. Впрочем, ничего революционного я не усматриваю и в деятельности Кабинета Виктора Ющенко. Революция подразумевает прежде всего глубокие преобразования в политической и экономической системах государства. При всем уважении к Виктору Андреевичу я не могу сказать, что политическая и экономическая системы Украины за время его премьерства кардинально изменились. Если об изменениях в некоторых сегментах экономической системы еще можно говорить, то в отношении политической системы — нельзя, ибо тогда премьера следовало бы оценивать либо как революционера, либо как путчиста.

Это касается и тех групп политического влияния, олигархических кланов, партий и т. п., которые выступили против премьера и против его политики. Не вижу в этом ничего странного, поскольку их эмоциональные оценки я рассматриваю с точки зрения политической, экономической и психологической целесообразности. Для политика самое главное, как мне кажется, — это умение вычленить интерес и трезво оценить, что лучше для государства, него самого и той группы влияния, к которой он относится. Объединение ряда центристских сил с левыми на данном этапе было закономерным — совпали системы интересов, векторы интересов, в результате чего и было создано то самое ситуативное большинство. Ситуативное потому, что именно такое большинство концентрируется и собирается, исходя из четко поставленных задач, имеющих временные рамки (на год, месяц, неделю, один день), а также определения субъекта, против которого оно будет, как говорится, дружить. Так вот, интересы групп с диаметрально противоположными идеологиями совпали по отношению к правительству потому, что левые с ним не договорились как идеологические антиподы, ибо правительство Виктора Ющенко воспринималось как либеральное, прозападное, а центристы, которых отдельные эксперты называют олигархами, — как защитники своих экономических и властных интересов. То бишь они не обрели в правительстве партнера по реализации этих интересов. Другое дело, заинтересовано ли было в отставке нынешнего правительства государство, целесообразно ли это было с точки зрения государственных интересов?

Можно сказать, что правительство, работая в сфере экономики, не смогло адекватно отреагировать на специфическую политизированность этой сферы, провести, как я это называю, растяжку возможных оппонентов и превращение их если не в союзников и сателлитов, то хотя бы в партнеров. Между тем оно должно было это сделать, если и в самом деле хотело в течение длительного периода влиять на экономическую и политическую ситуацию в стране.

Могло быть и по-другому: правительство четко заявило бы, что да, оно идет на определенные радикальные, революционные шаги. Поскольку революции годами не длятся, в этом случае речь уже не шла бы о создании долговременной, так сказать, системы союзников. Речь шла бы о жестких мерах, которые Кабмин принимал бы, держа в уме возможность своей ротации и параллельно создавая систему политических рычагов — “пропремьерские” группы влияния и т. п., называйте это как угодно.

Впрочем, задним числом критиковать, конечно же, легко, но так или иначе, а ясно одно: к сожалению, субъекты политики — представители исполнительной власти, научившись определять собственные интересы, по-прежнему не умеют определять интересы своих возможных партнеров и выстраивать отношения с ними поэтапно. То есть, во-первых, четко очерчивать систему интересов потенциальных партнеров, во-вторых, определять допустимую в процессе переговоров с ними степень компромисса и, в-третьих, принимать окончательное решение — либо предложить им сотрудничество, либо пытаться их переиграть.

— С интересами олигархических кланов более или менее понятно. Но целесообразна ли была отставка “правительства экономического роста” с точки зрения государственных интересов?

— У ответа на этот вопрос несколько составляющих. В макроэкономике стабилизация, безусловно, началась. К тому же кто бы что ни говорил, правительство во главе с Виктором Ющенко было, в отличие от его предшественников, относительно прозрачно, — если это слово вообще применимо к нашей системе власти. Виктор Ющенко придал деятельности Кабмина публичный характер. Хотя можно перечислить с десяток проблем (об этом, к слову, говорили и Президент, и сам премьер), наличие которых свидетельствует о том, что до прозрачности — в сфере приватизации, например, да и в некоторых других — нам еще далеко. В актив премьеру можно записать и практику обращения напрямую к народу, то есть попытку правительства общаться непосредственно с населением, минуя как исполнительную, так и законодательную власть. Все ли понятно согражданам в деятельности Ющенко — это второй вопрос, но попытка такая была, и народ это оценил. Этим отчасти объясняется и высокий рейтинг премьера, хотя, по большому счету, причины такой популярности требуют отдельного изучения. Но есть и составляющая, которую я в шутку называю “карманной”, имеющая непосредственное отношение к национальным интересам. Это социально-экономическая стабильность отдельно взятого гражданина-налогоплательщика, определяющая стабильность всей политической системы государства. И в этом контексте считать выплату пенсий и других задолженностей заслугой исключительно Виктора Ющенко было бы, наверное, не совсем правильно. Да, нынешнее правительство в этом отношении сделало немало, тем не менее мы уже имеем, полагаю, дело с системой так или иначе налаженных взаимоотношений. Но мы должны говорить и об инфляции, и об уменьшении “удельного веса” заработной платы среднестатистического украинца, иначе говоря, учитывать социальный аспект. От слова “халва” во рту, как говорится, слаще не становится. Видимо, оценить последствия отставки Кабинета Ющенко мы сможем тогда, когда почувствуем вкус этой халвы...

— Или когда потеряем надежду его почувствовать... Однако если во рту среднестатистического украинца в ближайшем будущем все же станет слаще, вряд ли это будет отнесено на счет теперешнего правительства...

— Не исключено, на этом попытается заработать дивиденды новый премьер или исполняющий его обязанности. Но для меня, например, из двух составляющих деятельности Ющенко — экономической и политической — вторая представляла даже больший интерес, нежели первая. Разумеется, с точки зрения умения его реформаторской команды пользоваться результатами своей деятельности. Но ведь пользоваться результатами можно и не сидя в премьерском кресле, не так ли? Тем более что теперь, поскольку уже сложился соответствующий стереотип, Виктора Ющенко будут воспринимать как политика и подталкивать к политической деятельности, даже если сам он отнесется к такой перспективе без особого восторга.

— К слову, о подталкивании. Велика ли, на ваш взгляд, вероятность создания широкой правоцентристской коалиции во главе с г-ном Ющенко, о необходимости которой так много говорилось, к примеру, на последнем съезде Народного Руха?

— Сегодня существует некий миф о Викторе Ющенко, созданный даже не столько усилиями его команды, сколько благодаря не всегда адекватной реакции на эти усилия его конкурентов из обеих ветвей власти. Вследствие чего самому премьеру создание этого мифа, этих, если так можно выразиться, иллюзий обошлось дешевле, нежели предполагалось. Коллеги шутят: для отечественных политиков собственная активность — не главное, важнее способность воспользоваться промахом конкурента, который он рано или поздно допустит... В сложившейся на сегодняшний день ситуации приглашать к формированию правоцентристской коалиции будут, по всей видимости, многие. К слову, такого союза в Украине еще не было, хотя попытки создать нечто подобное предпринимали и Вячеслав Чорновил, и Левко Лукьяненко, и братья Горыни, и другие политические деятели. Между тем правоцентристская коалиция в Украине нужна: с ее появлением перестанет срабатывать излюбленное политтехнологами клише о борьбе, скажем так, “порядочных” политических сил с левыми. Каковой факт, безусловно, повлияет и на ход парламентских, а затем и президентских выборов. Иными словами, в этом случае возникнет необходимость в новых политических, избирательных, информационных и прочих технологиях. Так вот, если Виктор Ющенко сыграет в процессе формирования правоцентристского альянса положительную роль, это станет большей заслугой Виктора Андреевича (которая непременно найдет свое отражение на скрижалях истории), чем его работа на посту главы правительства. Потому что создание реальной правоцентристской коалиции — это способ достичь баланса между правыми, левыми и властью, представляющей сегодня самостоятельную политико-идеологическую схему. Проблема в другом. Есть два способа ведения, так сказать, политических действий: предпочитающих первый из них я называю “автоматчиками”, сторонников второго — “снайперами”. “Автоматчики” обладают большими финансовыми, организационными, медийными и другими ресурсами, что позволяет им “строчить от живота”, покрывая большие площади —информпространства, электорального поля и т. п. — и вытесняя с них своих конкурентов. “Снайперы” наличием таких ресурсов похвастать не могут, поэтому им приходится поражать противника одиночными выстрелами, используя при этом только свое реноме. Какой из этих вариантов выберет Виктор Ющенко, будет ли он участвовать в этих играх или остановится на том, чтобы стать “рядовым” народным депутатом, — посмотрим. Он может сделать ставку на правоцентристский блок и преспокойно пройти в Верховную Раду по одномандатному округу, после чего трансформироваться в какую-то иную политическую — возможно, панукраинскую — силу... Решать должны будут он и его команда, — не та или иная партия, подчеркиваю, а именно команда, потому как интересы личности и партструктуры совпадают не всегда.

— Как вы относитесь к ставшему чрезвычайно популярным термину “коммуно-олигархическое большинство”, а также к еще одному, произнесенному с парламентской трибуны страшно уважаемым мною г-ном Бродским, — “национал-социалистическое меньшинство”?

— В политической публицистике и не такое возможно. И не только в публицистике, — помните ли вы, в союзе с кем национал-социалисты Гитлера в свое время шли на выборы? С коммунистами Тельмана — против социал-демократов, которых их соперники называли “социал-предателями”. Помните ли вы, что большевики боролись с царизмом в союзе с меньшевиками и эсерами, которых впоследствии ставили к стенке? Стремление к власти может объединить какие угодно силы, но высший пилотаж в политике заключается в том, чтобы найти “нужных” людей, которые в нужное время оказались бы в нужном месте, то есть на политической арене. Что же касается терминологии, то позволю себе дополнить классика: мне все равно, какого цвета кошка, лишь бы она ловила мышей и не лезла в мою сметану.

— Как долго, по вашему мнению, еще сможет просуществовать антиющенковское “коммуно-олигархическое” большинство?

— Во всяком случае, завтра оно не развалится, на данном этапе центростремительной силой является желание договориться в отношении кандидатуры нового премьера. Если же договориться не удастся, не исключена возможность создания нового — тактического — парламентского большинства, “компоненты” которого таки сумеют найти общий язык. А вот о “постоянно действующем” большинстве в нашем высшем законодательном органе говорить не приходится, поскольку такая структура является одной из составляющих другой формы государственного правления — парламентско-президентской. Кстати, по моему мнению, не правы те, кто считает парламентско-президентскую форму правления “более цивилизованной”, чем президентско-парламентская. Родоначальник теории разделения властей Вебер около ста лет назад ввел термин “диктатура парламента” — навязывание решений, конкретного автора которых определить трудно. А к чему может привести такая “коллективная ответственность”, нам известно... Итак, если после назначения преемника Виктора Ющенко в Верховной Раде сложится большинство, реализации совокупных интересов которого новый премьер будет способствовать, этот ситуативный альянс сможет просуществовать и до выборов.

А вообще, у нас, оказывается, создалось единое политическое пространство, то бишь договориться можно со всеми. Вопрос лишь в уровне профессионализма власти и ее умении адекватно реагировать на ситуацию. Для гражданина цивилизованного государства не должно быть важно, кто в этом государстве премьер-министр. Для него гораздо важнее наличие правительства как органа, обеспечивающего ему право самореализовываться и возможность платить налоги, пополняя таким образом государственный бюджет. При этом главное не то, как зовут менеджера, а то, как он справляется с возложенными на него обязанностями. Отдельно взятый гражданин стал жить лучше, — хорошо, хуже — значит, те, кто подбирал кандидатуру на эту должность, искусством высшего политического пилотажа, о котором мы уже говорили, овладели еще не вполне...