Мы уже сообщали о серьезной угрозе, перед которой оказалась вся судебная власть Украины. На эту крайне острую тему первым громко заговорил в прессе, на наших страницах, председатель Конституционного суда Украины Виктор Скомороха. Реакции из депутатского корпуса, увы, не последовало. Между тем ряд очень известных юристов нашей страны прямо говорит о грядущем коллапсе судопроизводства. И беда не только в том, что масса судебных дел будет решаться с нарушением формальных норм закона. Вопиющие нарушения Конституции при отправлении правосудия приведут к тому, что судопроизводство начнет буксовать. Положение гораздо серьезнее, чем нам кажется. Председатель Верховного Суда Украины Виталий Бойко дал обозревателю “СН” Владимиру Заманскому эксклюзивное интервью, в котором поднял ряд проблем, касающихся не только юридической общественности страны, но и каждого из нас.

— Виталий Федорович, я позволю себе напомнить нашим читателям то, что вы, наверное, знаете на память. Переходные положения Конституции. Пункт 12. “Верховный Суд Украины и Высший арбитражный суд осуществляют свои полномочия в соответствии с действующим законодательством Украины до сформирования системы судов общей юрисдикции в Украине в соответствии со ст. 125 настоящей Конституции, но не долее, чем пять лет”. Пятилетний срок завершается 28 июня. Что же, с этого дня высшие органы судебной власти становятся не легитимными?..

— Основой реформирования нашей судебной системы должен стать закон о судоустройстве. Он предусматривает новую структуру судов — такую, о которой идет речь в ст. 125 Конституции. Специализированные суды (административные, хозяйственные), апелляционный суд. Конституция предусматривает и новые формы судопроизводства (например, суды присяжных). Закон о судоустройстве принят во втором чтении. Семь статей переданы для рассмотрения в третьем чтении. На базе этого закона должны быть внесены изменения в процессуальное законодательство. Имею в виду методы судебной деятельности при рассмотрении конкретных дел, участие представителей народа в судопроизводстве, порядок пересмотра решений судов первой инстанции, да и просто новые подходы в самом судопроизводстве, равенство прав участников процесса перед законом и судом, внедрение подлинной состязательности в судебный процесс. Проще: создание условий для защиты прав человека и гражданина. Пять лет прошло. Действительно, сделано очень мало. Понятно, что новые кодексы приняты не будут, времени не осталось. Но еще можно принять пакет из 12-ти законопроектов о внесении изменений в действующее законодательство о судопроизводстве. Это изменения гражданско-процессуального, уголовно-процессуального законов, изменения в законы о милиции, о прокуратуре и так далее. В оставшееся время еще кое-что можно сделать. Если не будет блокироваться закон о судоустройстве.

— А если его все же не примут?

— Это крайне нежелательно! Судебной системе будет очень трудно работать в таких условиях. Ну что ж, придется руководствоваться нормами Конституции и тем действующим законодательством, которое не противоречит Основному Закону. Я не согласен с вами, когда вы говорите, что по истечении пяти лет высшие органы судебной власти станут нелегитимными и не смогут работать. Но мы окажемся в чрезвычайно сложных условиях, и, как мне думается, дальнейшее блокирование закона о судоустройстве может привести к весьма тяжелым последствиям и для отдельной личности, и для всего общества, и для государства в целом.

— Вы дважды употребили слово “блокирование”. Вы считаете, что кто-то сознательно блокирует принятие закона?

— А как иначе можно расценить действия некоторых руководителей Верховной Рады, комитета по вопросам правовой политики, которые, несмотря на то что закон о судоустройстве принят во втором чтении, вносят новый законопроект — Судебный кодекс. А ведь он не новый, он старый. Верховная Рада его уже рассматривала и не приняла. Снова вытаскивают из архива отвергнутый законопроект, снова выносят его на рассмотрение, когда дней для голосования осталось четыре-пять, когда еще не приняты важнейшие для страны решения о формировании правительства... По моему мнению, внесение старого законопроекта — это сигнал к тому, чтобы закон о судоустройстве отложить и начинать все сначала.

— Что представляет собой этот Судебный кодекс?

— Если принять его за модель судебной системы, то работать она не сможет. Это мое личное мнение, но его разделяют многие юристы.

— В таком случае я делаю вывод, что в Украине есть силы, которые хотят сорвать судебную реформу и привести судебную систему к параличу.

— Мне как судье нельзя давать политические оценки, но факт в том, что пять лет мы потеряли, не сделав очень важных шагов в реформировании судебной системы. Мы не выполнили обязательств, которые взяли на себя при вступлении в Европейский Союз. Мы постоянно обещаем принять рамочный правовой документ о реформе судебной системы, прокуратуры. Мы обещаем принять законы, которые совершенно необходимы для утверждения демократических принципов нашего общества. И нарушаем свои обещания. Юрисдикция наших судов постоянно расширяется, а сами суды работают в режиме, созданном пятьдесят лет назад. Как можно обеспечить судопроизводство, достойное правового государства, оставаясь в условиях административно-командной системы? Как можно в таких условиях обеспечить требования Конституции, касающиеся прав и свобод гражданина?

— В переходных положениях сказано, что существующий порядок ареста, содержания под стражей и задержания, порядок проведения обыска сохраняется лишь в течение пяти лет после вступления в законную силу Конституции. Пять лет прошло. Что дальше?

— После 28 июня Конституция как норма прямого действия разрешает брать человека под стражу или производить осмотр и обыск в его жилище или ином владении только после мотивированного решения суда. Это очевидно и не может быть перенесено ни на один день. Любое содержание под стражей, любой осмотр или обыск жилья или владения без решения суда будет незаконным и антиконституционным. Естественно, на суды ложится дополнительная нагрузка, поскольку судья обязан немедленно вынести решение, ибо любые проволочки могут нарушить работу правоохранительных органов.

— И суды в состоянии оперативно выносить такие решения?

— У нас есть опыт рассмотрения подобных дел. По действующему законодательству санкция прокурора на арест может быть обжалована в суде. Суды уже рассмотрели около тысячи таких дел. Почти треть обращений граждан была удовлетворена, и людей освободили из-под ареста. Но мы подсчитали, что отныне за год суды должны будут рассматривать более ста тысяч таких дел. Думаю, они с этим как-то справятся, но необходимо увеличить количество судей...

— Их в Украине, кажется, около четырех тысяч?..

— Точнее — около пяти. Но обращу ваше внимание на то, что у нас примерно в 80 судах работают по два судьи. Примерно в трехстах судах работают по три судьи. Судья, как любой другой человек, ходит в отпуск, болеет. Кроме того, он еще сидит в процессах. Надо увеличивать количество судей. Но это, в свою очередь, влечет за собой увеличение рабочих мест для них. Им нужны залы судебных заседаний, где можно было бы рассматривать дела в присутствии адвоката и прокурора. Работу адвоката надо оплачивать. Кто будет это делать, если человек не имеет средств на защиту?

— Государство, разумеется...

— Это аксиома. Но суды постоянно сталкиваются с проблемой, когда адвокаты не хотят работать бесплатно. И они правы. Но этот вопрос не решается.

— Если завтра Верховная Рада примет закон о судоустройстве, откуда у нас возьмутся апелляционные суды, специализированные суды, суд присяжных?

— Законопроект, о котором мы уже говорили, предусматривает две ветви специализированных судов. Действующие ныне арбитражные суды станут хозяйственными. Они будут рассматривать споры юридических лиц. Предусматривается также создание системы административных судов, которые будут рассматривать претензии граждан к государству. Таких дел очень много. За прошлый год, например, органы внутренних дел привлекли к административной ответственности шесть миллионов человек. Создать эти суды за какой-нибудь год не удастся. Что касается апелляционных судов, то их функции могли бы выполнять действующие областные суды.

— А соответствующие процессуальные нормы для этого созданы?

— На сегодняшний день — нет!

— На третье чтение законопроекта о судоустройстве перешли статьи о назначении судей. Многие юристы, в том числе и сами судьи, считают неправильным порядок назначения председателей судов. Многие полагают, что функции председателей должны быть иными. Председатель сегодня приносит, например, протесты на приговоры и решения, он прямо влияет на решения судей.

— Председатель суда не должен выделяться среди своих коллег какими-то процессуальными правами. Ему надлежит исполнять административные функции: организация работы суда и его аппарата, использование бюджетных средств на работу суда, кадровые вопросы, касающиеся аппарата суда. То есть вопросы, не связанные с судопроизводством. Я хотел бы подчеркнуть: наши законодатели и чиновники не понимают, что будущая роль председателя суда существенно отличается от нынешней. Борясь за право быть причастными к назначению судьи на должность председателя, они заняты перетягиванием каната. Мы считаем, что вопрос о том, кому следует заниматься административно-хозяйственными функциями в суде, должны решать сами судьи. Председателя Верховного Суда избирает пленум ВС. Главу Конституционного суда тоже избирают его коллеги. Я понимаю, что суды, состоящие из двух или трех человек, не смогут избрать себе старшего, но тут могут подключиться органы судейского самоуправления. Конституция относит к их компетенции вопросы внутренней деятельности судов. Переход на новые, предусмотренные Конституцией принципы работы судов не будет легким. Но принятие закона о судоустройстве облегчило бы этот процесс. Пять лет прошло, а что сделано? Вот, скажем, Конституция предусматривает техническую фиксацию судебного процесса. В каком суде вы видели магнитофон?

— В одном суде видел. Этот магнитофон принесла защита. Мы недавно опубликовали отрывки из фонограммы. Очень любопытное чтение...

— Аудиозапись дисциплинировала бы суд. Были бы зафиксированы все обстоятельства, которые выяснялись в ходе судебного заседания. Но, к сожалению, и сегодня государство не обеспечило суды необходимой техникой. Дело ведь не только в том, чтобы записать процесс на пленку. Запись надо расшифровать, распечатать. На это тоже нужны люди. Короче говоря: у нас хотят произвести реформирование судебной системы путем ее переименования. Взять существующие коллегии Верховного Суда и назвать их высшими специализированными судами. И пусть секретариат Верховного Суда обеспечивает их деятельность. И дать на эту операцию три месяца. Я как практик считаю это абсурдом. Но этот абсурдный законопроект о Судебном кодексе скреплен подписями высоких должностных лиц.

— Вы не хотите назвать их имена?

— Я не буду их называть, они и так всем известны. Что еще сказать? Скажу, что если триста судов не имеют нормальных помещений, то обеспечить их работу очень трудно. Согласитесь, если судье негде разместить прокурора, адвоката, истца со своим представителем, допрошенных и недопрошенных свидетелей, если у судьи нет совещательной комнаты, то утверждать, что такой суд может действовать в соответствии с Конституцией, было бы слишком смело. Мы недавно рассматривали на президиуме ВС и Совета судей ситуацию, которая сложилась в Донецком областном суде. Это одна из самых больших областей Украины. Очень много дел. И всего четыре судебных зала. Конвой не может доставить подсудимых. Нет транспорта. Нет средств для того, чтобы выехать на рассмотрение дела в другой город. И в результате более 200 человек более года ждут суда.

— Но это же прямое нарушение Конституции!..

— Конечно. Мы поставили об этом в известность Президента, правительство, Министерство юстиции, Министерство финансов. Вот вы упомянули суд присяжных. Их работа должна быть определена законом. Такого закона нет. А ведь это очень дорогое удовольствие — суд присяжных. Я считаю, например, что труд присяжного заседателя должен оплачиваться так же, как работа судьи. А кто должен ему платить — предприятие, на котором он работает? Кто должен обеспечить суды помещениями, техникой, соответствующей литературой — кодексами, текстами законов? Так что ситуация крайне тяжелая, и проблема судов становится национальной проблемой.