Больше всего перекличек с первой новеллой из “Трех историй”, где герой просит друга-истопника помочь ему ликвидировать труп убитой соседки (сценарист, кстати, в обоих случаях один и тот же — Сергей Четвертков). Дабы подчеркнуть сходство, Муратова даже пригласила в свой новый фильм колоритного Жана Даниэля, который произносил в “Трех историях” сакраментальную фразу: “Касса, баранину не пробивать!” Теперь он играет криминального авторитета и разъезжает в шикарном белом лимузине. Самое удивительное, однако, что, создавая новую вариацию, Муратова умудрилась радикально переложить тему из мрачного “си-минора” в радостный “до-мажор”, и мир предстал в совершенно ином освещении. Он по-прежнему полон абсурда, только теперь режиссер смотрит на него глазами, полными не сухого отчаяния, а — кто бы мог подумать! — снисходительной нежности, юмора и добра. Эта смена настроения, смена оптики, переход от бескомпромиссной мизантропии к примирению с ничтожным человеческим муравейником — самое оглушительное впечатление от новой картины Муратовой. Она больше не ранит, не шокирует, не попирает законы невинного зрительского удовольствия. Зрителя Муратова теперь любит, она словно бы с интересом вертит в руках разнообразные жанровые бирюльки, способные его развлечь и утешить, и тут же с готовностью пускает их в ход. Площадная культура проникает в застывший мир муратовских манекенов и действует на него как живая вода.

Фильм начинается в полной темноте, в атмосфере неотвратимо подступающей смерти. Участковый врач (Сергей Четвертков), приглашенный к смертному одру владельца роскошного новенького коттеджа, бродит по дому в поисках выключателя. Потом нащупывает какую-то кнопку и в полном остолбенении долго любуется игрой красных и синих электрических лампочек вокруг иконы Спасителя. В такой аранжировке входит тема грядущего воскресения, которое и происходит в финале по законам мифа и анекдота.

По дороге домой доктор случайно отправляет на тот свет пьяного сожителя незнакомой дамы, и в сюжете образуется бездыханный труп. Сначала его попробуют оттащить в кусты, но не вовремя подъехавшая милиция помешает столь простому решению. Тело помещают в огромный кейс на колесиках, и девушка Вера, которую играет клоунесса Наталья Бузько из “Масок-шоу”, будет целый день возить его по городу в надежде, что хоть кто-то придет ей на помощь. На помощь приходит очаровательный дебил по имени Миша (Филипп Панов). Он безо всяких вопросов примет версию о том, что в сумке — любимая собака, которую нужно увезти подальше от города и закопать, пообещает даже достать лопату, но в самый ответственный момент, когда поклажу сдадут в камеру хранения, утащит латунный номерок, дабы присовокупить его к своей коллекции марок, конвертов, открыток и проч. Но катастрофы не произойдет. Вера выкрадет заветный номерок из пухлого Мишиного альбома, а когда придет вызволять груз из камеры хранения, из сумки послышится храп и посреди типичного муратовского скандала оживший труп — к вящему удовольствию зрителя — встанет во весь рост.

Простенькая механическая форма искусства выступает здесь как защита от невыносимой бесформенности небытия. Форма анекдота, клоунады, любая игра, даже бессмысленное коллекционирование конвертов и номерков — это все равно жизнь, то есть спасение от смерти. В финале Муратова даст нам возможность перелистать Мишин альбом — и мы увидим дурацкие картинки, старые фотографии, вышивку болгарским крестом с приколотым к ней портретом Горбачева, марки, спичечные этикетки — ненужный хлам, хранящий прикосновения совершенно второстепенных людей, следы той самой жизни, которую, как учил Достоевский, следует “полюбить больше, чем смысл ее”.