Начиная с чеченской и нынешней балканской войн, мировая политика самым загадочным образом очутилась в руках, выражаясь в цирковых терминах, эквилибристов. Чеченская война была объявлена российским вице-президентом, обещавшим закончить ее “в несколько минут” соответствующих действий московского спецназа. Фактическое же этой войны начало — инициатива тамошнего военного министра, обещавшего ее завершить уже “через несколько часов”. Последствия тех военно-политических клоунад российских ответственных лиц известны. Так же, как и последствия евроамериканского легкомыслия, растревожившего балканский улей — опять-таки в расчете на “несколько дней”...

Как-то в одночасье текущей истории снова соткалась “белогвардейская” мысль о мгновенной, скажем так, инкорпорации Украины в состав одной великой сопредельной страны. Что ж, как сказано в булгаковской “Белой гвардии”, — “за ночь в нашем положении, в положении армии, и, я бы сказал, в государственном положении на Украине произошли резкие и внезапные изменения. Поэтому я объявляю вам и т. д.”. В комментариях к Михаилу Булгакову литературовед Марина Новикова заметила, что жизнь Михаила Афанасьевича представляет собой серию неких ошеломляющих для него “открытий”. Сначала — “Украины”, упавшей в известную эпоху как снег на голову Булгакова и всей его среды. Затем открытие “пролетариата”, столь нелюбимого профессором Преображенским из “Собачьего сердца”. Затем — Бога.

А чтобы в ближайшем будущем “открытие” Украины не стало слишком ошеломляющим для некоторых из наших соседей и современников, прямо с нее и начнем. Вот одна сквозная черта ее истории-ХХ. Украина — страна едва ли не полустолетней партизанской войны с чужаками.

...В начале восьмидесятых один алма-атинский доцент защищал докторскую диссертацию о славных свершениях партии во времена гражданской войны. На исходе каковой в 1921 году, по беспечной реплике того доцента, “на Украине было сто тысяч банд”. Алма-атинский ученый “курултай” выразил недоумение — да может ли такое быть?

Такое — было. Это была война с участием миллионов мгновенно вооружившихся крестьян и десятков тысяч примкнувших к ним горожан. Для того алма-атинского “соискателя” они — “сто тысяч банд”. Для истории — гигантский этнос, ощетинившийся лесом штыков и сабель, направленных сначала против немцев и патронируемого ими гетманского режима, а затем против белых и военного коммунизма. История воспроизводит лишь самый общий маршрут того партизанского сверхайсберга, всплывшего “на поверхность отчаянного украинского моря” (из того же Булгакова).

Безграничный большевистский волюнтаризм и безбрежное антантовское легкомыслие в конце концов победят то бесчисленное войско. Впоследствии основной его состав в 1933-м, по всем правилам тотальной войны, уничтожат искусственным голодом.

Но тот космической силы партизанский взрыв остался в глубинах национальной памяти.

В 1923-м группа галицийских офицеров—сечевых стрельцов, объявивших себя украинскими коммунистами, во главе с поручиком Шереметой, этим историческим двойником Че Гевары, переходит советско-польскую границу. Отряд Шереметы, яростно отстреливаясь, гибнет в неравном бою с польскими карателями. Но именно с того боя и начинается западноукраинская партизанская война против всех появлявшихся в регионе чужаков. Польских, немецких и, наконец, русских.

Война заканчивается лишь на исходе 1950-х — неудачным киевским покушением последних бойцов того сопротивления на Никиту Хрущева, покушения, ставшего лагерной легендой.

А посредине той истории — Украинская повстанческая армия. “Меня ждут двести тысяч моих бойцов” (реплика командующего УПА генерала Шухевича). Добавим к этим тысячам миллионы их родственников и просто соседей, необходимо пребывавших в зоне той войны. “Это в довесочек к десяткам тысяч?.. О-го-го!” (из той же “Белой гвардии”).

А на другом географическом и идеологическом полюсе Украины, с осени 1941-го, растет партизанское войско, с трудом контролируемое коммунистами. Общий размах того сопротивления также гигантский... Мать автора этих строк, партизанская связная, таскала его на руках по всем явочным квартирам (брата постарше вела за ручку). В конце 1950-х (после упомянутого покушения на Хрущева) брата-студента как “буржуазного националиста” “органы” отправили в лагерь. Поближе к тем бойцам...

Вот так и сомкнулись ранее разнолагерные украинские партизанские фронты...

Спасая брата от тюрьмы, мать вспомнила о своем главном командире. Партизанский экс-генерал Ковпак в поразительном разговоре-1958 с моей матерью был по-военному лаконичен.

...Приказ по НКВД и НКО СССР № 0078/42 подписан Берией и Жуковым — 22 июня 1944-го года. “Выслать в отдельные края Союза ССР всех украинцев, проживавших под властью немецких оккупантов”. По кремлевской легенде приказ этот Сталин отменил лишь после того, как Хрущев, понимая, что попытка депортации будет означать и катастрофу всего украинского коммунистического руководства, бросился к ногам диктатора. Но и Сталин не мог не понимать: через несколько часов после объявления подобного приказа две гигантские партизанские армии должны были немедленно сомкнуться.

...Теперь, прокручивая мысленно “кассету” того разговора партизанского генерала с его связной, ни на секунду не сомневаюсь: Ковпак, узнав о приказе, немедленно послал бы к генералу Шухевичу гонца с предложением создать единый, уже Третий фронт.

...Послал бы, скажем, одного из своих отчаянных ординарцев. Того самого удальца, который по окончании войны, после первой же ссоры с “органами”, снова ушел “в лес”. И объявил частную войну режиму, каковую вел до начала 1950-х. Мой одноклассник как-то встретил его в лесу. Партизан нового помола, спросив “хто ж там зараз стоїть у вашому селi?”, взял у малыша кусок хлеба, затем аккуратно разделил его надвое, забрал “свою” часть и не спеша пошел дальше...

Три гигантских сеанса полустолетней украинской партизанской войны-ХХ, слава Богу, завершились. Так есть ли необходимость в четвертом, господа офицеры соседского генерального штаба? Вы и без того озабочены некоей незначительной, по сравнению с той войной, антипартизанской операцией...