Либерализация украинской экономики буксует потому, что среди ста с лишком отечественных политических партий нет ни одной подлинно либеральной.
С него началось не только сотворение мира — без выраженных словами идей первобытные люди не смогли бы стать человеческими сообществами. Слово оберегло первую частную собственность: когда охотник, приделавший к камню ручку, после охоты не бросил свое орудие в общую кучу, далекие предки нынешних коммунистов требовали его репрессировать — изгнать из пещеры. Однако вождь, оценивший эту новацию, разрешил охотнику приватизировать свой каменный топор, проведя таким образом первую в истории либеральную реформу.
Жизнь общества определила борьба двух идей — либеральной (обоснованной французскими просветителями ХIХ века), поощрявшей полезные новшества, и консервативной, под предлогом сохранения традиций их отвергавшей. Консерватизм масс в течение веков тормозил смену общественных отношений. Но в некоторых европейских и заокеанских странах демократия и рыночная экономика все же доказали свою эффективность. Гений Маркса создал новый облик консерватизма — привлекательный для масс, но тем не менее по-прежнему реакционный. Парижская коммуна продемонстрировала порочность марксовой утопии, и Европа ее отвергла. Зато замысел Маркса был реализован в России. Правда, вместо власти рабочих Ленин установил диктатуру партийной верхушки.
“Счастье правителей, что народ не думает”. Так сказал Гитлер, демократическим путем придя к власти и навязав народу человеконенавистнические идеи расизма. Думает ли ныне народ в демократических странах? Идя на выборы, политики предлагают две-три конкурирующие идеи, одну из которых массы одобряют. Какие бы партии ни боролись за власть, одна из идей всегда либеральная.
Либеральные меры (в США их назвали “рейганомикой”) ускоряют развитие страны, делая ее богаче, но возрастает и разрыв между доходами богатых и бедных. Недовольные этим массы на следующих выборах обычно голосуют за социал-демократов. Разница между доходами богатых и бедных не увеличивается, однако экономический рост замедляется, отчего беднеют и те и другие. Тогда к власти снова приходят либералы.
В отличие от США, где обе “основные” партии изначально либеральные, и стран Европы, где либералы всегда борются за власть, в Украине подлинно либеральных партий нет — или почти нет. Украинские партии либо ультраконсервативны (стремятся вернуть тоталитарный строй), либо просто консервативны (хотят сохранить независимую Украину в ее нынешнем виде), либо исповедуют социал-демократическую идею.
СДПУ(о) и другие социал-демократические партии хотят следовать примеру правящих коллег из стран Европы, в том числе бывшего соцлагеря. Но там до прихода к власти социал-демократов были проведены либеральные реформы, поэтому им сейчас есть что изымать у богатых и чем наделять бедных. Самим же социал-демократам инициировать либеральные реформы несвойственно.
Остальные партии Украины по сути своей консервативны, хотя их программы содержат дежурные пункты о демократии и рынке. Поскольку консерваторы хотят сохранить привычные общественные отношения, в Украине, где либеральных реформ не было, они — противники либерализма (в этом их отличие от западных консерваторов). Они делают упор не на защиту граждан и свободного рынка от посягательств государства, а на сохранение его независимости. Поскольку как государство Украина уже состоялась, и ей ничто, кроме экономического застоя, не грозит, с “образом врага” консерваторам приходится туговато. Для одних — это посягающая на независимость Украины Россия и ее союзники-олигархи, для других — “западный империализм” и те же олигархи. Такие партии, как, к примеру, “Реформы и порядок” и “Собор”, объединяют традиционно пребывающую в оппозиции к власти украинскую интеллигенцию, большая часть которой к рынку относится подозрительно, одобряя привычное “регулирование” его государством.
Сегодня народная молва во многом обвиняет так называемых олигархов, к которым причисляет не только богатых бизнесменов, но и чиновников-казнокрадов. При этом никто не задумывается, почему же олигархов нет, например, в Польше. Между тем либеральные реформы привели бы к их исчезновению и у нас — они снова стали бы “просто” бизнесменами.
Тем временем украинских олигархов наделили статусом “врагов”, а многие политики стали рядиться в доспехи “борцов с олигархами”. К примеру, коммунисты поносят их за то, что они ограбили народ, а считающийся либералом лидер ПРП Виктор Пинзеник винит в нынешних и будущих неурядицах Украины проголосовавшее за отставку правительства во главе с Виктором Ющенко “коммуно-олигархическое” депутатское большинство. В результате политик, объявивший себя сторонником либеральных взглядов, рискует быть названным его оппонентами защитником олигархов. Это в какой-то мере объясняет отсутствие в Украине таких либералов, как Гайдар, Явлинский, Немцов в России, Бальцерович в Польше и т. п.
Согласно законам рынка, начавшийся в прошлом году подъем отечественной экономики был неизбежен. Поскольку наши рабочие и инженеры достаточно квалифицированны и трудолюбивы, а их зарплата намного ниже, чем в других странах, производимая ими продукция должна была рано или поздно стать конкурентоспособной как на внутреннем, так и на внешнем рынках. Поэтому начавшимся экономическим подъемом мы обязаны не чиновникам всех рангов, а прежде всего талантливым украинским бизнесменам, научившимся в неблагоприятных условиях вести конкурентоспособный бизнес. Бизнесмены-политики (олигархи) достигают этого политическими средствами, другие, лишенные такой возможности, — путем дачи взяток и уклонения от уплаты непосильных налогов. Что же касается либеральных экономических шагов, то их осуществление в Украине можно сравнить с ампутацией, которую производили бы постепенно — по сантиметру...
Возможно, либерализация экономики станет действительностью и у нас, — но лишь после того, как и в Украине появится ее инициатор в лице воистину либеральной и к тому же влиятельной политической партии.
