За десять лет независимости мы так и не научились объективно воспринимать нашу историю. Особенно это чувствуется в День Победы.
На Крещатик 9 мая выйдешь — и все, как в детстве: немцы слева, наши справа, партизаны и героизм советского тыла в центре. А между тем, замечено у Булгакова: “...Все вы у меня, Жилин, одинаковые — в поле брани убиенные. Это, Жилин, понимать надо, и не всякий это поймет”. Помнить необходимо всех. Не мертвым это нужно...
Последний бой армии Власова
Когда в Праге началось вооруженное выступление против немцев, 1-я дивизия Русской освободительной армии под командованием генерал-майора Сергея Кузьмича Буняченко находилась в нескольких километрах юго-западнее чешской столицы. 4 мая в ее расположение прибыли представители штаба восстания с просьбой о помощи, так как в борьбу с чехами, помимо немецкого гарнизона Праги, оказались втянутыми все отступающие на запад немецкие части. А 5 мая восставшие обратились по радио ко всем союзным армиям с призывом о помощи.
Не воспользоваться такой возможностью реабилитироваться в глазах союзников власовцы просто не могли. Тем более что многие из них ненавидели немцев не меньше, чем солдаты Красной Армии: часть бойцов дивизии прошла через все ужасы и издевательства немецкого плена и пошла в РОА с единственным желанием — сохранить жизнь. В результате Буняченко отдал приказ о наступлении. Интересно, что сам Власов разрешения на помощь восставшим не дал, не желая идти на открытый разрыв с немцами, хотя и был полностью согласен с решением командира дивизии. А то, что произошло в Праге в первых числах мая 1945 года, Власов в своих показаниях на суде охарактеризовал так: “Прибывшая на территорию Чехословакии 1-я дивизия под влиянием местного населения стала разлагаться и разоружать немцев, а в начале мая в районе Праги имела вооруженные столкновения с германскими войсками. В связи с этим меня вызвал командующий группой армий “Центр” генерал-фельдмаршал Шернер и потребовал объяснений. Я заявил, что немедленно наведу порядок. К моменту моего прибытия в дивизию Германия капитулировала”...
Вечером 5 мая части РОА вступили в Прагу. Первая атака — на аэродром в Рузине, именно там ожидалась возможная высадка союзного десанта. После этого РОА опрокинула оборону подразделений дивизии СС “Валленштейн” и выбила ее за Влтаву, а первый полк еще и захватил мост. Русские солдаты заняли пражские окраины — Панкрац, Краловски, Виноградари, Страдницы, Петрин, Хлестовицы и начали медленно продвигаться в сторону центра. Нужно отметить, что дрались они действительно героически: по свидетельству очевидцев, власовцы даже при сильнейших обстрелах шли в атаку, мгновенно подавляя огневые точки немцев. Местное население встречало освободителей цветами. Ведь на рукавах власовских мундиров были прикреплены трехцветные нашивки в виде чешского национального флага...
Увы, Чешский национальный совет, взявший на себя функции временного правительства, заявил, что “не желает иметь никакого дела с немецкими наемниками”. В результате Буняченко был вынужден отдать приказ об отступлении. Утром 8 мая дивизия оставила город, потеряв около 300 человек убитыми. Почти весь личный состав дивизии во главе с Власовым и Буняченко уже через пять дней оказался в советском плену.
Все власовцы ушли из Праги. Несколько сотен специально остались в городе, дабы сдаться “своим”. Все они, равно как и оставленные в пражских госпиталях раненые, были расстреляны. Двести солдат и офицеров похоронили на Ольшанском кладбище, где в 1993 году был установлен крест с символической надписью: “Спасенье, ставшее гибелью...”.
Любопытно, что в разгар восстания Иван Конев получил телеграмму за подписью Власова с предложением ударить в тыл немцам. Но делиться славой победителя с “изменниками Родины” маршал не пожелал...
“Герои” Юденбурга
Донские казаки стали одними из тех, кто наиболее активно боролся за “чужую картошку”. Многие успели повоевать с красными еще на фронтах гражданской войны, пережить голод и расказачивание. Казачьи части вермахта и СС наводили ужас на советские войска, а в плен донцы практически не сдавались.
Неудивительно, что насильственная репатриация казаков стала одним из самых громких успехов британской армии и советской контрразведки СМЕРШ в послевоенное время.
Интересно, что англичане предали казаков как своих бывших союзников времен Первой мировой войны, а король Великобритании Георг V наградил легендарного генерала Андрея Шкуро высшим британским орденом Бани за выдающиеся заслуги в борьбе с большевизмом. Позднее Шкуро бросит орден под ноги британскому офицеру...
В расположении союзных войск сложили оружие (конечно же, на условиях невыдачи советским представителям)
15-й Казачий кавалерийский корпус генерала Хельмута фон Паннвица и несколько бежавших из СССР станиц — Казачий стан походного атамана (трагедия насильственной репатриации Казачьего стана у Линца хорошо известна нам благодаря Александру Солженицыну). 26 мая под предлогом поездки на конференцию “Общая военно-политическая обстановка и военнопленные казаки” были отделены офицеры корпуса (2765 человек), о чем вышел специальный приказ походного атамана Доманова. В тот же день в селе Мюллен был арестован фон Паннвиц. Командиру корпуса было предложено остаться в плену у союзников (что поспешили сделать другие казачьи генералы — Науменко и Улагай), но Паннвиц — немец, принятый в казаки и очень этим гордившийся, ответил: “Я делил с казаками хорошее время. Теперь я хочу делить с ними плохое. Я заключил с ними дружбу не на жизнь, а на смерть. Может быть, я смогу облегчить их ужасную участь, взяв часть вины на себя”. Во время передачи офицеров казаки объявили, что отказываются возвращаться в СССР. Тогда англичане подогнали два огнеметных танка и начали стрелять прямой наводкой...
Трагична судьба походного атамана Терского казачьего войска полковника Кулакова, лишившегося в 1920 году в одном из боев против красных обеих ног. Кулаков был арестован в районе Инсбрука и доставлен в Вену. Там смершевцы отобрали у него протезы и палочку. Ежедневно полковника вызывали на допрос к следователю на один из верхних этажей здания, и ему приходилось подниматься и спускаться, ползая на руках и обрубках ног. Это причиняло Кулакову невероятные страдания, от которых его избавила только смерть в подвале НКВД.
Англичане передали казаков 15-го Казачьего кавалерийского корпуса в советскую зону оккупации в Юденбурге. Бывший капрал Сигнального королевского корпуса Эдуард Стюарт вспоминает: “Я был в охранении на Британской стороне моста в Юденбурге, когда конвой, состоявший из русских казаков, был передан русским, находившимся на другой стороне моста... Мы понимали, что они шли на смерть. Той же ночью мы слышали стрельбу в русском секторе, которая сопровождалась самым прекрасным мужским пением, которое я когда-либо слышал. За этим следовало мощное “ура”. Кстати, по свидетельству подъесаула 1-го Донского полка Виктора Дудникова, казаков как предателей Родины должны были забить камнями на Параде Победы в Москве, и лишь вмешательство иностранных дипломатов сохранило им жизнь.
Уцелевшие в ГУЛАГЕ казаки, чтобы как-то отметить свое пребывание на каторге, учредили свой знак — Каторжный крест. Получить эту награду имели право лишь участники “дальнего похода” (так донцы называли передислокацию казачьих частей в Югославию, Францию, Италию, Австрию и другие страны Западной Европы), осужденные на каторгу по 58-й статье. Крест имеет две степени: первая — с блестками на концах для осужденных на 25 лет и вторая степень (без блесток) — для тех, кого осудили на меньший срок. Лишь 70 человек смогли принять эту награду...
