На три недели сцена Национальной филармонии превратилась в арену борьбы молодых пианистов за признание: здесь проходил IV Международный конкурс памяти Владимира Горовца.

Мобильная симфония

Конкурсная атмосфера сродни лихорадке: ее подхватываешь так же легко и быстро. Начиная с десяти утра, ежедневно зал заполняет публика; по мере приближения к финальному, четвертому, туру занять удобную наблюдательную позицию становится все более проблематично. Хотя такого столпотворения, какое случилось на выступлении Алексея Гринюка в финале прошлого конкурса два года назад, уже не увидишь.

На самом деле, кроме официального жюри, существует еще его негласный аналог — публика. О ней — особо. Дело в том, что большую часть слушателей конкурса составляют педагоги, студенты и школьники музыкальных заведений Киева. Поэтому публику, под стать участникам конкурса и его авторитетным судьям, с полным правом можно назвать профессиональной. Нередко вердикт зрительного зала играет для исполнителя не меньшую роль, чем решение “свыше” (точнее — с балкона, где располагается жюри), поскольку негативную реакцию искушенных слушателей на выступление невозможно списать на предвзятость.

Кстати, по публике можно судить и о растущем уровне зажиточности наших граждан: помнится, на первых конкурсах памяти Владимира Горовца даже легкое покашливание слушателя во время выступления музыканта вызывало у окружающих бурю негодования. Сегодня уже стало нормой, что виртуозные пассажи исполнителей перемежаются пронзительным верещанием сотовых телефонов. Это, конечно, привносит элемент неожиданности в программы, однако в оценке “мобильного беспредела” сами участники единодушны, характеризуя его лаконично: “Раздражает”.

Разум и чувства

Для исполнителя в конкурсе важно не только себя показать, но и других послушать (только самых честолюбивых интересует исключительно результат). Каждому музыканту любопытно познакомиться с разными приемами и школами игры, а конкурсный калейдоскоп участников как раз и создает для этого самые благоприятные условия. Более того, обязательная программа конкурса такова, что личность исполнителя раскрывается в самой разнообразной музыке: от строгого и торжественного Баха и пылких романтиков вплоть до ныне здравствующих авторов. В таких условиях, естественно, “выживают сильнейшие” — музыканты, способные не просто уверенно одолеть четыре ступени туров на пути к успеху, не потеряв самообладания, но и проявить при этом исполнительскую гибкость.

Говоря о сильнейших, нельзя не отметить занятную деталь: конкурс памяти Горовца — “юношеский” в самом прямом смысле, а именно не по возрастным критериям, а по принадлежности подавляющего большинства лауреатов к сильному полу. Статистика нынешнего соревнования в этом отношении снова неутешительна: среди шестнадцати участников, вышедших в финал, всего три девушки. Приходится признать, что, за редким исключением, публика, жюри и, главное, рояль покоряются мужской силе и интеллекту (у музыкантов даже есть термин “играть по-мужски”). Не случайно, великими композиторами также были мужчины; логично, что и музыку они писали “под себя”. Видимо, в этом и кроется причина большей убедительности и яркости исполнения именно юношей.

Конкурсанты делятся на две категории: те, кто участвует в подобном соревновании впервые, и асов, для которых нынешний “Горовиц” просто еще один турнир. К первым относятся ребята, которые по разным причинам пока не отмечены званиями и наградами; вторым исполнителям проще — им уже привычно чувство сцены и знаком дух конкурсной борьбы.

Впрочем, отношение специалистов к такого рода состязаниям далеко не однозначно. Иногда участие в конкурсе может стать поворотным моментом в творческой судьбе молодого исполнителя (одна из конкурсанток средней группы призналась, что подала заявку для того, чтобы заставить себя заниматься “по-настоящему”, поскольку самая продуктивная работа начинается с появлением конкретной цели). Бывает и иначе, когда победа и лауреатство становятся самоцелью. Вот тут-то и возникает для музыканта риск, как ни парадоксально, потерять собственную творческую индивидуальность: периодически обновляя и дополняя программу в соответствии с требованиями разных конкурсов, исполнитель, стремясь во что бы то ни стало понравиться, постепенно приучается “работать на публику”.

Но, как часто оказывается в жизни, угодить всем просто невозможно. И единственное, что действительно может вызвать единодушное восхищение жюри — это, как ни банально, талантливая игра. Музыкант должен быть не просто искренен и технически виртуозен, но и убедить слушателей в правоте своего виденья того или иного произведения или композитора. Тогда субъективность оценки отступает на задний план: если за роялем личность, зал непременно ответит ей взаимностью.

Публика до определенной степени влияет на решение жюри: понравившимся исполнителям на нынешнем конкурсе устраивали овации, даже не дожидаясь конца исполнения программы. Выступавшему в старшей группе китайскому пианисту Ван Эвею буквально не давали играть: каждое исполненное им произведение вызывало шквал продолжительных аплодисментов. Да ведь и публику можно понять: многие ребята играли настолько здорово, что сдержать эмоции было, действительно, не под силу.

Пьедестал как трамплин

Рояль — инструмент своенравный. Кстати, многие не знают, что по природе звукоизвлечения он принадлежит к ударным. Поэтому едва ли не главная задача пианиста — заставить слушателя забыть об этом его специфическом качестве и воспринимать удары молоточков по струнам не как бравурный грохот, а неповторимые звуки. На конкурсе понимаешь это совершенно реально: буквально с первых тактов становятся ясными взаимоотношения каждого участника с инструментом, и филармонический Стейнвей под каждыми новыми руками словно начинает петь разными голосами. Иногда он упрямо артачится, но чаще послушно приноравливается к молодым исполнителям.

Есть у конкурса памяти Горовца одна особенность, играющая для его победителей не меньшую роль, чем официальное награждение титулом лауреата: гастрольные туры, организуемые дирекцией по его окончании. Молодые музыканты таким образом получают уникальную возможность попробовать себя в амплуа концертирующего пианиста, а значит, прозвучать в других странах, приобрести имя. Часто бывает, что именно в таких турне начинается подлинная исполнительская карьера музыканта. И пьедестал почета становится своеобразным трамплином в будущее — непредсказуемое, а потому особенно влекущее...

Возможно, и кто-то из нынешних лауреатов, поднявшись на вершины славы и мастерства, вспомнит счастливую для него сцену Колонного зала филармонии и висящий над ней портрет великого уроженца Киева Владимира Горовца с огромной концертной бабочкой, делающей его похожим на фокусника-иллюзиониста или доброго мага. Собственно, конкурс памяти гениального пианиста еще раз доказал, что музыка — волшебство.