Вот уж действительно прав булгаковский полномочный министр запредельных дел: “Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас!” (“Мастер и Маргарита”).

— Забыв об этой заповеди Воланда, где-то в середине 90-х я обратился к одному из могущественных американских “фондов” с просьбой — дать мне возможность просмотреть газеты, выходившие в Средней Европе в 1918—1938 годах. Дело в том, что мировая война, а затем свирепая советская цензура начисто уничтожили в Европе возможность существования централизованных газетных хранилищ, где, как в Библиотеке конгресса США, можно было бы перелистать главные эстонские, литовские, польские, венгерские, албанские и т. п. газеты того времени.

В ответ на мою просьбу как-то позвонил предельно вежливый американский голос и поинтересовался, зачем мне нужны эти старые газеты? Я объяснил.

Начиная с 1918 года, вследствие крушения великих империй, возникает система независимых некоммунистических стран. От Финляндии и Эстонии до Албании. Все они начинают с установления либеральной демократии. Но проходит десятилетие-полтора — и эти страны, за вычетом Финляндии и Чехословакии, заканчивают, так сказать, новосамодержавием. В самых разных его формах, от “авторитаризма” до полуфашизма и просто фашизма. Только демократическая Финляндия волею судеб (и советского руководства) очутилась в странной роли союзницы нацистского рейха, а в демократической Чехословакии отношение к словакам и украинцам было далеко не демократическим.

А теперь вот, после распада СССР, снова возникла система независимых государств, так же обрядово начавших с демократии. Но есть опасность, что все эти страны могут повторить ту среднеевропейскую довоенную “инволюцию” от демократии к авторитаризму. Вот для того чтобы упредить крушение демократии, и необходимо изучить хотя бы газетный среднеевропейский ее “пейзаж”. Прочитать все те обветшавшие листы как единую Вечернюю Газету, повествующую о зловеще вечереющей истории, неумолимо смещающейся в сторону недемократии. С тем чтобы предупредить такое же смещение уже в новой истории.

Услыхав это, вежливый американский голос удивился: да разве в наше демократическое время такое может повториться?!

Стало ясно, что “авторитарных” газетных полок авторитетнейшей библиотеки США мне не видать. Но, заканчивая тот телефонный разговор, вежливый американский голос вдруг спросил: “Послушайте. А вы считаете, что все везде произойдет, как в Белоруссии?” Вот именно, г-н советник, вот именно...

Теперь, более чем пять лет спустя после того разговора, уже можно не читать довоенных газет — достаточно сегодняшних. Демократически новорожденный мир, от Кишинева и Минска, до Москвы и Ашхабада, уже пустился в плавание в сторону “авторитарных” гаваней.

Идет нескончаемая колониальная война. Вроде довоенной польской “пацификации”, то есть “зачисток” украинских сел в начале 1930-х. А вот и новые телевладельцы, топоча цензурными сапогами, входят в завоеванную ими телевизионную редакцию. В довоенных газетных редакциях подобное тоже было.

…Поэт из одной среднеазиатской страны рискнул уйти в политику. И составил конкуренцию на президентских выборах тамошнему самому уважаемому политику. Поэт-политик теперь, налегке бежав из страны, тщетно пытается, то во Франкфурте-на-Майне, то в Анкаре, скрыться от разведки уважаемого политика.

По поводу другого политика из другой страны того же региона в газетах спорят — через месяц или попозже он объявит себя наследственным монархом?

А невдалеке расположена страна (где уже фактически установлена наследственная монархия), любопытная тем, что принц-наследник как-то в одну ночь спустил в казино немалую долю национального бюджета. И сошло с рук.

В другом сопредельном государстве политические споры в парламенте и правительстве заканчиваются автоматными очередями. Затем идет страна, в которой демократически избранный президент, поэт и интеллектуал-мистик, превратился в тирана, в захолустного мини-двойника Сталина. К северу от той страны призванный горской демократией генерал, вслед за провозглашением суверенитета, немедленно расстрелял томошний парламент.

А о Белоруссии говорил уже даже сам г-н американский дипломат. Словом, авторитарный периметр замкнулся — и мы все в нем.

Только Балтия, некогда переболевшая авторитарной чумкой, сегодня, похоже, осталась в стороне от евразийской полуфашистской эпидемии.

Но дело, конечно, не в чьих-то фашистских или демократических сантиментах. Дело в том, что в политической географии разногосударственных “авторитаризмов” действует неизбывный закон-тяготение к их “одногосударственной” централизации. Региональная почва прогибается под множеством местных тираний и смещает их в сторону одной-единственной. Какой — это уже ясно. Ясно, а также слышно, — например, в “новом” российском гимне, обещающем старое великодержавие.

Последний месяц авторитарно матереющей истории ознаменовался повсеместным вниманием к ее ядовитому побочному продукту — закрытию популярнейшего либерального телеканала. Чей либерализм, впрочем, не помешал ему создать апологетический портрет последнего советского лубянско-кремлевского миродержателя. В конце своего телефильма об Андропове популярный телеведущий предлагал “не плевать в наше прошлое”.

Почва, увы, готова. Несколько лет назад в Киеве проходил славяно-православный фестиваль. И на сцену того фестиваля вышел сановитый московский гость-политик. Он приветствовал собравшихся, самим своим присутствием, по его словам, отвергающих “так называемую перестройку” и произошедштй затем “всеобщий распад”. Последовало озадаченное молчание киевского зала, но затем грянули аплодисменты...

Вот уж действительно, по Булгакову, — “сами предложат и сами все дадут”. А что именно — читайте в тех довоенных, а теперь уже и в сегодняшних газетах.

…Бурные аплодисменты. Все встают.

А потом их сажают.