Спектакль поставил режиссер из России Николай Кузнецов. (Именно он в позапрошлом году доводил до премьеры работу над “Опричником” Чайковского в Большом театре, не завершенную безвременно ушедшей Ириной Молостовой.) Творческими партнерами режиссера в киевской постановке “Любви к трем апельсинам” стали дирижер Владимир Кожухарь и сценограф Мария Левитская. Новый спектакль, по всей видимости, предназначен и для показа на Западе, иначе нас вряд ли одарили бы таким расточительно прекрасным зрелищем. Кстати, как раз в этом году исполняется 80 лет со дня первой постановки этой оперы в Чикаго.
В своем прочтении партитуры “Апельсинов...” маэстро Кожухарь не только уделил максимальное внимание музыкальной характеристике персонажей, темпам и другим средствам и согласованности оркестровых групп. Он ревностно следил за постановочным процессом, и, поверьте, многие из его советов, данных на репетициях, были с благодарностью учтены режиссером и солистами.
В этой опере Прокофьева от солистов в первую очередь требуются безупречное владение словом и строгая выверенность сценического рисунка роли. Вокальная сторона здесь предполагает качественно иные требования, чем в классическом репертуаре. И, надо признать, неожиданно раскрепостившись, хор и солисты Национальной оперы открыли совершенно новые грани своих дарований. Кто бы мог подумать, что божественная Людмила Юрченко отличается таким коварством (естественно, имеется в виду ее героиня Клариче)? Одним из исполнителей партии Принца является юный тенор Марьян Талаба, дебютирующий в этой партии на сцене киевского театра. Это ученик Александра Вострякова с великолепным комплексом природных данных и артистичностью. Поверьте, вам еще не раз придется слышать имя этого одаренного тенора. Лучшим исполнителем партии министра Леандра является Николай Коваль. В отличие от своего дублера, он именно пропел, а не проговорил эту партию. У Коваля прекрасные, прямо-таки басовые нижние ноты. Каждое слово выпукло, каждый жест оправдан. Маг Челий — новая работа Тараса Штонды. Его голос звучит прекрасно, а созданный образ исполнен особого обаяния: ведь именно благодаря усилиям доброго мага Принц и Нинетта обретают счастье. Кроме того, Штонде подсобил с остороумными мизансценами и режиссер: его герой то качается под колосниками в крохотной люльке, то регулирует движением, как заправский постовой, то играет в карты с вальяжно курящей дамскую сигарету очаровательной Еленой Клейн (волшебница Фата Моргана и принцесса Николетта).
Еще одно традиционное объединение партий: Смеральдина и принцесса Линетта. В этих партиях выступила сопрано Оксана Яценко, на этот раз блестяще справившаяся с меццо-сопрановой тесситурой. Партия очаровательной принцессы Нинетты — венца мечтаний исцеленного принца — поручена Ольге Нагорной и Лилии Гревцовой.
А как рельефно и выпукло вылепил образ Кухарки молодой бас Василий Колибабюк! Его Кухарка — грозная женщина, видавшая виды, но все же способная оценить прекрасное (у Василия даже нет дублера в этой партии).
Режиссер по-своему воспринял некоторые прокофьевские указания (композитор был и автором либретто, написанного по сказке Карло Гоцци), содержащиеся в нотах. Так, группа Пустоголовых (поклонников фарсов) держит в руках хлысты, а не тросточки, в то время как хлысты Прокофьев предназначал для другой группы хора. Несколько ужата роль Фарфарелло (этот персонаж появляется только в сцене, где ему нужно петь). К тому же из-за объединения партий костюм Фарфарелло совпадает с костюмом Глашатая. Обе партии исполняет Дмитрий Агеев. Таким же образом стерты различия между Чудаками и Уродами; на сцене это одни и те же люди, и одеты они одинаково, хотя в идеале Чудаки — это группа хора, а Уроды — мимический ансамбль. Вообще, этот спектакль в несколько большей мере требует хореографических вкраплений (как это было, например, в знаменитом спектакле Питера Устинова в Большом театре).
Премьера “Любви к трем апельсинам” оставила впечатление, что вы пришли в какой-то незнакомый театр — театр, который улыбается вам навстречу и без излишнего стеснения спешит непременно понравиться. Здесь уже не разит нафталином, певцы не замирают в концертных позах, а, будто по мановению волшебной палочки, превращаются в своих сказочных персонажей. Николай Кузнецов разбудил труппу Национальной оперы ото сна, освободил ее от безысходной статичности и напомнил, чем же на самом деле должен быть оперный спектакль. Зрители Национальной оперы почти отвыкли следить за сценическим действием. Здесь же нас ждет истинное пиршество взора: костюмы, краски, пластика, цветные парики — все ново, все пестро и неожиданно, все — впервые. К тому же по-новому освоено пространство сцены: даже кажется, что она стала глубже, рождая ощущение бесконечных то ли сказочных, то ли космических далей.
Умело использован и предусмотренный композитором эффект театра в театре. А как весело сочинена сцена кормления коней в третьем акте! В общем, столичная труппа наконец подарила зрителям спектакль, который действительно приятно не только послушать, но и посмотреть.
