Теневая экономика — ответ бизнеса и масс властям, игнорирующим общепринятые экономические законы. Как это ни парадоксально, но именно ее наличие препятствует возникновению в Украине революционной ситуации.

Эволюция, а не революция

Издавна выдвижением государственных лидеров и определением системы власти занимался правящий класс. Когда он был малочисленным, этой системой была монархия. Механизм смены лидеров был отработан, однако новые правители не всегда соответствовали предъявляемым к ним требованиям. Устранившая этот недостаток демократия возникла с возрастанием роли среднего класса, который ныне в развитых странах составляет большинство, а потому может называться правящим.

Революции, вопреки утверждениям коммунистических пропагандистов, замедляли развитие переживавших их государств. Сказывались последствия культа вражды и репрессий, уничтожения культурных ценностей и эмиграции старой элиты, а революционный энтузиазм если и ускорял рост производительных сил, то ненадолго. Не помогала и усиленная эксплуатация трудящихся. Революции не могли радикально обновить общественные отношения, приводя в конечном итоге к реставрации старых. Революционные катаклизмы отбросили народы бывшего СССР на столетие назад, и горбачевская перестройка вынуждена была ставить те же цели, что и реформы Александра... И сейчас система власти в Украине идентична российской периода 1905—1917 годов. Политические партии не контролируют деполитизированную высшую власть, а борются лишь за влияние на нее и за депутатские привилегии.

Правящие классы стран Запада в своем стремлении избежать революций всемерно оберегают незыблемость существующих систем власти. В США живут по одной и той же Конституции уже 200 лет. Во Франции все изменения Конституции считают рождениями новых государств, именуемых “третьей республикой”, “четвертой республикой” и т. д. Англия и некоторые другие европейские страны сберегли монархические традиции, хотя в их современной политической жизни они уже не играют никакой роли. Возникавшая же необходимость изменить систему власти, как правило, долго обсуждалась, и решение принималось только после одобрения его большинством населения. Попытки экстремистов осуществить переворот с применением силы всеми осуждаются.

Зато в СССР за 70 лет сменилось три Основных Закона. И независимая Украина вознамерилась, по-видимому, сберечь эту традицию: созданная путем принятия Конституции за одну ночь система власти далека от совершенства, и сейчас ее вновь собираются менять.

Опасность миновала

Революции осуществляют массы, а готовит класс, стремящийся стать правящим. Десять лет назад в Украине революционная ситуация не возникла как раз потому, что будущий правящий класс не успел к тому времени набрать политического веса, и массы к штурму Печерских холмов никто не готовил. В отличие от польских и балтийских партократов, украинские в 1991 году не были отстранены от власти. Через два года они нанесли потенциальному противнику упреждающий удар: увеличив до 60—80 проц. уровень налогообложения, подтвердив неограниченные права десятков проверяющих ведомств и местных властей, они разорили или загнали “в тень” едва ли не 90 проц. мелких частных производителей. Однако в столь экстремальной обстановке у части бизнесменов проявилась способность защищать себя политическими средствами. Некоторые из овец, с которых безнаказанно сдирали шкуры, неожиданно превратились в волков.

К ним присоединились и высокие чиновники, сколотившие капитал посредством сочетания государственной службы и политики с бизнесом. Так Украина (как и другие страны СНГ) встала на олигархический путь слияния крупного бизнеса с госаппаратом. Опыт Японии и других постфеодальных стран Азии, сделавших это ранее, показал, что этот путь не только не исключает, но и предусматривает эволюционное развитие экономики и общественных отношений, которое может завершиться, хотя и не очень скоро, установлением демократии западного образца. Начавшийся в прошлом году экономический подъем эту гипотезу пока подтверждает.

В европейских странах бывшего соцлагеря потери от закрытия крупных производств при переходе к рыночной экономике смягчило развитие малого бизнеса. У нас роль буфера сыграла теневая экономика. Многоликая, она включает в себя и криминальный капитал, но большую часть доходов от нее составляет плата за товары и услуги нелегальных мелких производителей, посредников и торговцев на кочующих стихийных рынках. Она дала многим возможность выжить, препятствуя политизации масс, неизбежной при их люмпенизации.

Так называемая “народная” часть теневой экономики является средством предотвращения революционной угрозы, которой, как и войны, особенно боятся старшие поколения. Возможно, поэтому опирающимся на представителей этого поколения левым не удалось создать революционную ситуацию раньше, когда падало производство и процветало воровство чиновников, апофеозом которого стало “дело Лазаренко”. Сейчас, когда экономика начала подниматься с колен, а самых наглых воров сажают в тюрьму уже не только в США и ФРГ, но и у нас, у жаждущих спровоцировать крупный социальный конфликт шансов еще меньше.

Идеологический вакуум

Изменились и формы политической борьбы. На смену привычному противостоянию апологетов старой тоталитарной системы и сторонников рыночной экономики пришла борьба не олигархических кланов и их ситуативных союзов. К слову, олигархами у нас, как известно, называют не только бизнесменов, но и некоторых высоких должностных лиц, однако мы, во избежание путаницы, этого делать не будем. Первые заинтересованы в развитии частного бизнеса, призванного сделать Украину страной с реальной рыночной экономикой, вторые — в его ограничении, высоких налогах, “ручном управлении экономикой” и пр. Необходимость учитывать эти противоположные интересы накладывает отпечаток на действия всех ветвей власти, делая их непоследовательными.

Усугубляет ситуацию и наличие “промежуточной” группы руководителей государственных предприятий (красных директоров), чьи интересы не вполне идентичны интересам бизнесменов. Сейчас влияние этой группы на политику Украины весьма велико, но с углублением приватизационных процессов оно будет уменьшаться.

Народы всех стран традиционно консервативны, и резкие изменения идеологии правящего класса воспринимают, как правило, без энтузиазма. Поэтому оставшиеся у власти прагматики из старой элиты, избрав эволюционный путь к демократии и отвергнув коммунистическую идею, ничем ее не заменили. В отличие от либерального западного пути, опирающегося на оплеванную левыми либеральную идею, олигархический путь развития не имеет идеологической основы, поэтому он углубил деполитизацию и деидеологизацию власти. Но без идеологии общество развиваться не может. Она во все времена не только намечала путь эволюции или призывала к революции, но еще и обосновывала выбор правящим классом метода управления страной. Отсутствие идеологии заметно ослабляет власть, но в то же время и позволяет обвинить оппозиционные партии в отстаивании интересов не определенных социальных групп, а своих собственных. Правда, с окончательным выходом отечественных экономики и политики из тени на свет этот вакуум необходимо будет заполнить. Главное, чтобы к тому времени было чем.