Кажется, для режиссера Моисеева, при всем его стремлении к душевному равновесию, самая плодотворная ситуация — когда он одинок, брошен в прифронтовые обстоятельства и вынужден восстанавливать гармонию вопреки всему. Так было у него с “Дон Жуаном”: Моисеев тогда только пришел в Молодой театр, и надо было что-то доказывать о себе, а тут еще менялись исполнители главных ролей, и премьера откладывалась не раз. Гибельный вариант! Но “Дон Жуан” получился удивительно гармоничным, такими у Моисеева потом не были ни “Рехувилийзор”, ни “Гамлет”, хотя они выросли в обжитом обустроенном пространстве.

И вот — “Гедда Габлер”. Здесь исходная сложность и риск в том, что не от Моисеева, а от продюсера Василя Вовкуна зависела, кажется, и сама инициатива постановки, и то, кто будет играть Гедду. Это, пожалуй, нормально ныне для театра. Но вот я пишу эти строки и понимаю, что они слишком деликатны, ответственны и трудны — даже для написания. А Моисееву-то было труднее. И дело не в режиссерских амбициях и не в том, что Лидия Жук, играющая Гедду, актриса со стороны, а просто в том, что исполнительниц такой роли театральный институт выпускает далеко не каждый год. По большому счету, ныне во всем Киеве актрису на эту роль найти будет трудновато. Лидия Жук — актриса, несомненно, яркая, но не совсем для этой пьесы, скорее, для хорошей мещанской драмы или триллера о женщине, несущей в себе смерть. Но ибсеновская Гедда — это нечто иное, она вне амплуа, тут нужен особый темперамент и особая природа личности. Таким образом, испытание для Моисеева состояло в том, что ему пришлось играть на инструменте, где самая главная клавиша настроена на иной регистр. И он сыграл!

Мне легко об этом писать, не рискуя никого обидеть, ибо в спектакле нет игры в поддавки, нет подмены и обмана. От зрителя не скрывают, что перед ним порой банально-капризная генеральская дочка, а не Дочь генерала Габлера. Это, конечно, разочаровывает взыскательную публику, но отнюдь не раздражает ее: ведь здесь нет фальши, все честно, без имитации. Спектакль вообще благополучно избегает и излишней возвышенности (пьеса — позапрошлый век!) и модного опрощения. При этом он очень стильный, даже изящный (во многом благодаря “черно-белой” сценографии Сергея Маслобойщикова), и не дает сомневаться в том, что перед нами все же “Гедда Габлер”, а не “Ой, та й не люби двох”. То, что здесь сделал Моисеев, — это, пожалуй, пример редкого профессионального благородства. Он сумел соблюсти достоинство и Ибсена, и приглашенной актрисы, и продюсера, и своего театра. Конечно, в спектакле есть явный крен в сторону мужских ролей: Станислав Боклан (Тесманн), Валерий Легин (Левборг) и Алексей Вертинский (Брак) очень сильны, точны и ярки. Иные рецензенты даже говорят, что спектакль “слишком мужской”. Не знаю, что тут плохого. Я бы даже добавил сюда еще нечто. Это касается самого Моисеева. Кажется, он в какой-то мере взял на себя роль не появляющегося на сцене генерала Габлера, на которого похожа дочь Гедда. Может, это оттого, что я привык видеть Моисеева в черном полуфренче, а костюмы Гедды в спектале чем-то напоминают этот полуфренч, строгостью линий, что ли. Где-то за кадром это выглядит так, словно боевой генерал накинул бы на плечи даме свой китель с эполетами и сказал бы очень серьезно: вы неплохо смотритесь! Ощущение весьма субъективное, но не дает покоя, словно в нем Истина.