Мы уже писали о так называемых безмотивных преступлениях. Термин не очень правильный. Всякое действие чем-то мотивируется. Но когда человек убил друга из-за пустяка, из-за мелочи, не достойной даже перебранки, трудно сказать, что тут была некая причина…

Часов в семь вечера сели за стол. Праздновали день рождения Вадика, брата Димы. Сидели часов до десяти. Выпили, конечно, но нельзя сказать, что напились. На первом допросе Дима уверял, что выпил примерно 5—6 рюмок вина. Потом припомнил, что пил и водку. Но как бы там ни было, а Дима вполне “осознавал окружающую действительность”. Так записано с его слов в протоколе допроса, и допрашиваемый подтвердил эти слова собственноручной подписью.

Вышли во двор проветриться. В кармане у Димы лежал нож. На плече — магнитофон. Дима наслаждался музыкой. Пела группа “Мираж”.

У соседнего парадного стояла компания молодых людей. Все были соседями, все знали друг друга. С одним из них, Павликом, Дима дружил с детства, а матери их были и вовсе подругами.

“За период знакомства, — показывал на следствии Дима, — у меня с ним сложились приятельские добрые отношения, как между соседями. Серьезных конфликтов и скандалов у меня с ним никогда не было, и неприязни я к нему не испытывал”.

Соседняя компания угощалась пивом. За бутылкой приятели разговорились, и Паша сказал, что ему не нравится группа “Мираж”. Он добавил, что Дима слушает плохую музыку, и попросил ее выключить. Даже дернул за рукав.

Дима сунул руку в карман за спичками. В кармане лежал нож. Вынул спички, “подкурил” сигарету. Положил спички в карман. Нащупал нож.

Дима купил его за девять гривен у станции метро “Нивки”. Таких киосков по Киеву несчитано. Ножи там продаются всевозможные, в том числе и такие, которыми вполне можно убить человека.

Было время, когда милицейские генералы писали в газетах, что надо бы нашей промышленности прекратить выпуск ножей с заостренным лезвием. Теперь об этом уже не пишут и не говорят. Вообще-то убить можно и столовым ножом, у которого лезвие закругленное. Можно убить молотком, гаечным ключом, булыжником. Можно и голыми руками задушить человека. Но 26-летнему Диме, уже, к слову сказать, бравшему нож в руки и за это отсидевшему, как-то особенно приятно сжать рукоятку кинжала или похожего на кинжал предмета. Приятно полюбоваться хорошей сталью лезвия, наточить его до остроты бритвы... Никто не носит в кармане столовый нож, которым намазывают на хлеб масло. Но иметь при себе холодное оружие — это некоторым образом возвышает такую личность, как Дима.

Он эффектно вынул нож и эффектно махнул лезвием по ноге соседа, с которым “имел дружеские отношения” с малых лет.

В материалах уголовного дела сказано, что Павлу было нанесено “ножевое ранение передней поверхности правого бедра в верхней его трети”.

Допустим, Дима не знал и не мог знать, что именно здесь проходит артерия. Но он же должен был понимать, что если человека резанули ножом, то ему надо оказать помощь. Тем более если человек — твой сосед и приятель, а ваши матери — подруги.

Дима вернулся домой, поставил магнитофон. Вышел. “На улице я заметил, что возле пятого подъезда метушатся люди. Я начал жалеть, что так сделал”.

В процессе ощущения жалости Дима еще немного прогулялся, пошел к озеру, выбросил в воду нож и вернулся обратно. Павел тем временем истекал кровью. По причинам, которыми следствие, возможно, заинтересуется, “скорая” приехала через полчаса. Врачам уже нечего было делать. Павел истек кровью, хлеставшей из рассеченной артерии, и скончался. Его мать позвонила матери убийцы и попросила подругу выпить успокоительную таблетку, потому что случилось несчастье.

Расследование этого дела поручено следователю Шевченковской районной прокуратуры Роману Романче. Вот что он сказал.

— В наше время преступления очень часто совершаются пьяными молодыми людьми, ранее судимыми примерно за такое же преступление. Дмитрий отсидел три с половиной года, с 92-го по 96-й, за разбойное нападение с применением ножа. Был досрочно-условно освобожден. Он убил Павла в присутствии соседей, по двору бегали дети. Мой подследственный говорит, что никаких противоправных действий со стороны потерпевшего не было. Он не давал повода к нападению.

Выбросив нож и прогулявшись, Дима пришел к себе во двор. Была уже половина второго ночи. Во дворе стояла милицейская машина. Он положил руки на капот и сказал: “Надевайте наручники, это я убил”.