По данным МВД Украины, за 2000 год в стране было совершено 4,8 тыс. убийств. Раскрываемость таких преступлений у нас чрезвычайно высока — до 80 проц. Специалисты говорят, Америке такой показатель и не снился. И тем не менее за первые два месяца нынешнего года совершено 693 убийства. Это чуть меньше, чем год назад, но все равно много.

Сложнее обстоит дело со статистикой изнасилований. По Украине их количество за минувший год заметно уменьшилось — на десять процентов. В Киеве зарегистрировано всего около 80 случаев. Но в милицию обращаются далеко не все потерпевшие. Женщине стыдно рассказывать о случившемся парням из РУВД. Стыдно подвергаться экспертизе, давать показания в суде, где придется описывать все подробности случившегося.

Один из прокурорских руководителей районного звена сказал мне, что милиция порою может просто выставить за дверь женщину, жалующуюся на изнасилование: “Встретились, зашли в кафе, выпили, потом еще выпили, потом он предложил пойти к нему послушать музыку. А в два часа ночи... Это самое...”

— На что рассчитывала эта женщина, идя “слушать музыку” в дом, где никого, кроме ее случайного знакомого, нет? — спросил прокурор, и стало ясно, что не так уж сильно он осуждает милицию.

Итак, два странных уголовных дела, поступивших к следователю Шевченковской районной прокуратуры Киева Ивану Дмитрику.

“Я его зарезал, жизнь погубил…”

Девятого декабря в 6 утра на лестничной площадке 9-го этажа большого дома в маленьком киевском переулке Миша Ж. убил Виктора К. (До суда фамилии фигурантов уголовного дела называть не принято.)

Часа в два-три ночи Миша пришел в гости к девушке из соседней квартиры. Там уже был Петя. Посидели. Девушка сказала: “Сосед напротив приглашает в гости. Зайдем?” Взяли бутылку водки и зашли.

В квартире № 206 были Алексей, Игорь и Виктор. Вшестером пили водку на кухне. Виктор с Петей то выходил, то входил. Вроде говорили о рыбалке. Потом Виктор пожелал поговорить и с Мишей.

В протоколе допроса последний показывает: “Виктор говорил, что отсидел в колонии три года, перечислял своих знакомых наркоманов, спрашивал меня, знаю ли я наркоманов”.

У Миши, увы, не было столь замечательных друзей, и, надо думать, после такого признания он упал в глазах собеседника.

Пытаясь повысить свой рейтинг, Миша рассказал, что тоже был судим. Но поскольку он получил не реальный, а условный срок, Витя все равно его презирал.

— Мне неприятно было, — показывал на следствии убийца, — что Витя разговаривал со мной презрительно.

Видимо, именно по этой причине Миша вложил в рукав кухонный нож и, выйдя к Виктору на лестницу, всадил лезвие ему в грудь. Удар пришелся в область сердца, смерть наступила минут через пять. Какой-то родственник бросился к Виктору: “Братишка, не умирай, пожалуйста!”

— Виктор хрипел, — показывал на следствии свидетель, — его тело дергалось в конвульсиях. Михаил сказал: “Я его зарезал, жизнь загубил, мне конец!”

Похоже, он имел в виду не чужую загубленную жизнь, а свою, тоже пропащую...

Затем он сказал собутыльникам, что пойдет переоденется перед тем, как его увезут в милицию. Просил предупредить маму, что скоро не вернется. Идя по лестнице, выбросил в мусоропровод нож. Милиционерам пришлось его оттуда вытаскивать, чтобы приобщить к делу.

При задержании убийца сопротивления не оказал.

Иван Дмитрик рассказывает, что в этом простом, казалось бы, деле, крылась серьезная трудность:

— Зачем ты это сделал? — спрашивали Мишу на допросах. Он пожимал плечами:

— Был пьяный.

Такой ответ следствие не устраивал. Преступление должно быть правильно квалифицировано, от этого зависит приговор суда, и срок наказания может быть различным в зависимости от того, совершено ли убийство, например, по неосторожности (ст. 98, до трех лет) или, скажем, из хулиганских побуждений (ст. 93, от 8 до 15 лет, а то и пожизненный срок).

Но добиться от Миши другого ответа было невозможно. “Пьяный был...”

700 граммов плюс пиво

Точно такой же ответ на точно такой же вопрос давал тому же следователю при таких же обстоятельствах 17-летний Олег. Его тюремная эпопея началась 20 февраля 2000 года и закончится лет через десять.

В тот вечер Олег сказал папе с мамой, что хочет пойти погулять. Гулял в компании с другом. Его фамилии и адреса Олег не знает, и, похоже, он сказал правду. Бесфамильный и безадресный друг не участвовал в преступлении и ничего не видел. Ему не грозила никакая опасность. Так что скрывать его имя и место жительства было ни к чему, тем более что милиция и сама нашла его очень быстро.

Ребята встретились на улице и решили, что прежде всего надо выпить водки. В вареничной они употребили полулитровую бутылку на двоих, закусив выпитое литром пива.

Много не показалось, и приятели пошли в другое заведение, где выпили еще по сто граммов водки.

И снова много не показалось. Зашли еще куда-то, и приняли еще по сто... Присели на скамеечку. И тут, как показал на следствии бесфамильный друг Олега, появилась невысокого роста девчонка. Олег устремился за ней.

Это была его школьная соученица Лена. Учились они в разных классах и друг друга знали наглядно. Здоровались. Теперь Лена работала продавщицей в киоске.

У входа в дом девушка встретила маму. Та шла в магазин и предложила дочке пойти вместе. Лена, на свое несчастье, отказалась. В тот день она встала за прилавок в 7.30 утра и проработала до 9 вечера.

Олег вскочил вместе с нею в лифт. Там у него, пьяного, хватило сообразительности так нажимать на кнопки, чтобы увезти девушку на 16-й этаж, где ему достало сил, чтобы выволочь отчаянно сопротивлявшуюся жертву на площадку за лифтом и изнасиловать.

Домой Лена пришла в ужасном состоянии, избитая, в синяках и ссадинах. Она ничего не стала объяснять родным, и, выплакавшись, позвонила своему парню. Тот немедленно прибежал и настоял на том, чтобы вызвать милицию.

И снова следствие встало перед проблемой: как квалифицировать преступление. То, что совершил Олег, можно было объяснить только крайней степенью глупости, но в Уголовном кодексе подобные мотивы не фигурируют.

Допрос

Я видел фотографии насильника. С виду довольно симпатичный парень. У таких, как правило, есть подружки, а среди них и те, кого долго уговаривать не надо.

Олег не мог не знать, что состояние опьянения отягчает вину. Даже выпив не менее 700 граммов водки и пол-литра пива, он не мог не сообразить, что поскольку Лена его знает, то по одной этой причине нельзя бить ее кулаком в лицо и “брать на Одессу”, то есть бить лбом в голову — она обо всем расскажет.

Проспавшийся Олег на допросе заявил в устной форме: “Только сейчас до меня доходит, что я совершил преступление”. А в конце допроса внес письменное дополнение в протокол:

“Хочу дополнить што я єє головой в голову небил, и непомню штоб она чють неупала на лестицу, и она некричала...”

17-летний парень так и не научился в семье и школе ни грамоте, ни законам морали, ни тем более уголовному праву. В суде такие жалуются на бедность, источник всех бед. Но на водку у Олега с приятелем деньги почему-то нашлись.

Впрочем, за годы великих реформ хлеб подорожал раз в пять-шесть. А водка ценою в четыре-пять гривен продается в любом гастрономе.