В небольшом городе N живут два руководителя. Один, Николай Степанович Матвеев, большой руководитель, второй, Павел Иванович Зубцов, — руководитель поменьше.

У Павла Ивановича была дочь Надя. Слово “была” не оговорка, хотя девочка жива и здорова. Недавно ей исполнилось 12 лет, она ходит в школу, и именно поэтому здесь изменены имена.

На протяжении всех или почти всех 12-ти Надиных лет добрые люди намекали ее папе, что уж больно девочка на него не похожа. Намеки трансформировались в прямые указания на то, что Надя “пошла в соседа”, а именно — в Николая Степановича Матвеева.

Обе семьи дружили, ходили друг к другу в гости, но разговоры о том, что девочка “не в мать, не в отца, а в проезжего молодца”, до такой степени достали ее папу, что он решил раз и навсегда положить конец сплетням, поехал в Киев, пришел в клинику и попросил произвести медицинскую экспертизу. Как он впоследствии писал, “для установления биологического отцовства”.

Эксперты посмотрели в свои микроскопы и выдали научное заключение. Оно было ужасно.

“По заключению молекулярно-генетического анализа от 12.10.2000 г., — писал в суд Павел Иванович, — выяснилось, что я не могу быть биологическим отцом ребенка Зубцовой Надежды Павловны”.

— Если не я, то кто же? — зловеще спросил жену Павел Иванович, когда вернулся из Киева в город N. Жена, Галина Сергеевна, расплакалась и указала на Николая Степановича, друга дома.

Вот что рассказала она мужу.

В 1983 году Матвеев, тогда председатель колхоза, встретил в чистом поле Галину Сергеевну, тогда члена колхозной ревизионной комиссии, и (перехожу на язык судебных документов), “совершил с нею насильственный половой акт, вынудив ее к этому, как женщину, зависимую от него по службе”. Адвокат Дмитриева говорит, что если бы Галина Сергеевна тогда же заявила об этом, Николай Степанович вполне мог бы загреметь по 119-й статье на год. Но женщина никуда не заявила, как, впрочем, и громадное большинство всех женщин, когда-либо подвергавшихся насилию. Стыдно, противно, да и злые языки будут трепать твое доброе имя... Как это, кстати сказать, и произошло в данном случае.

Прошли годы. Николай Степанович вырос в должности и стал начальником в городе N. Зубцовы тоже пошли вгору и тоже переехали в город. Семьи поселились рядом: Матвеевы в доме № 9, а Зубцовы в доме № 11 по улице Чапаева.

В ноябре 1988 года, показала в суде Галина Сергеевна, Матвеев, находясь в состоянии некоторого подпития, зашел к ним и, пользуясь отсутствием мужа, совершил над нею насилие. На этот раз ему грозила тяжкая 117-я статья, по которой он мог получить лет восемь, но Галина Сергеевна снова никому ничего не сказала.

В тот осенний день она забеременела, но не догадывалась, что “биологическим отцом” стал не любимый муж, а нелюбимый насильник.

Так родилась ни в чем не повинная девочка Надя.

Узнав все это, Павел Иванович пришел к Николаю Степановичу и спросил: “Как же так?”

Николай Степанович к этому времени уже занимал высокую выборную должность, причем Павел Иванович во время выборов был его доверенным лицом и сделал все, чтобы победил именно Матвеев.

Народный избранник ответил в том смысле, что “да, было дело, я подлец, плюнь мне в глаза” и так далее — как говорят в таких случаях все нашкодившие мужики. Но насчет своего отцовства выразил определенное сомнение.

Снова цитирую заявление в суд гражданина Зубцова П. И. “Будучи в г. Киеве, я привел Матвеева Н. С. в клинику, где проводился молекулярно-генетический анализ на основании моего заявления, где он также написал заявление о проведении такого же анализа и в моем присутствии сдал для этого кровь. Результат молекулярно-генетического анализа по заявлению Матвеева Н. С. показал, что он может быть биологическим отцом ребенка с вероятностью 99,6 проц. Таким образом было достоверно установлено, что моя жена, пребывая в зарегистрированном браке со мною, изменила мне, вступив во внебрачные интимные отношения с Матвеевым Н. С.”.

И хотя жена уверяла, что пала жертвой насилия, суд расторг брак Зубцовых, которые в мире и согласии прожили 22 года.

Павел Иванович попросил отнести на его счет все судебные издержки, а также вызвать в судебное заседание в качестве свидетеля Николая Степановича, разлучника. Николай Степанович, личность в городе более чем известная, в суд не пришел.

Похоже, что рано или поздно ему придется это сделать, потому что в суде его ждет новое исковое заявление — от Галины Сергеевны, мамы ребенка о двух отцах. Женщина требует от суда официального установления отцовства с тем, чтобы получать от Николая Степановича алименты. “После развода, — говорит она, — на свою зарплату я с ребенком не проживу”. Бывшим супругам предстоит раздел имущества, в том числе их общего дома. Как делить одежду и утварь понятно, но как делить дом?..

Павел Иванович снова обратился в суд. Он оспаривает свое отцовство и требует изменения фамилии и отчества своего бывшего ребенка.

Над биологическим отцом нависла серьезная угроза. Учитывая его служебное положение, это судебное дело может основательно подпортить ему карьеру. Он тоже обращается в суд, оспаривая результаты экспертизы.

Зубцов уверяет, что накануне слушания дела между двумя отцами состоялся мужской разговор, в конце которого Матвеев сказал: “Ну, ничего, я с тобой еще разберусь”.

Конечно, Николаю Степановичу тюрьма уже не грозит — срок давности вышел, да и доказать факт насилия через 12 лет трудновато. Но большому начальнику, которого знает весь город, фигурировать на таком процессе, да еще в таком качестве, понятно, нет охоты.

Вскоре на Павла Ивановича завели уголовное дело. На складах его предприятия некий производитель сельхозпродукции хранил зерно. Потом хозяин этого зерна кому-то его продал, и Павел Иванович получил об этом соответствующие документы. Товар ушел со склада, после чего был увезен в неизвестном направлении.

— А при чем здесь я? — спрашивает Павел Иванович. — Вот документы!

— Ну, это мы еще посмотрим, что у тебя за документы, — ответили ему...

Правда, за Павла Ивановича вступилась прокуратура, но ее протест все равно должен рассматриваться в суде.

Главное во всей этой истории, конечно, не суды и ссоры между взрослыми, а 12-летняя Надя. Ведет она себя, надо сказать, в высшей степени достойно. Со взрослой выдержкой переносит двусмысленные взгляды, спокойно ходит в школу, поддерживает маму, не проклинает папу...

Впрочем, кто у нее папа?