Пришлось вызывать “скорую”, и подтянутый, спортивного сложения 39-летний подполковник лег в больницу с диагнозом “распространенный остеохондроз позвоночника”.

Диагноз ему поставили 21 апреля.

— Левой ноги, — вспоминает подполковник, — у меня вроде как бы и вовсе не было. А боли в позвоночнике донимали дикие.

25 апреля нейрохирург назначил операцию. Через два дня Гончара положили на операционный стол. Из наркоза больной вышел лишь на следующее утро. Боли исчезли.

Прошла неделя. 5 мая, когда надо было снимать швы, медики с удивлением обнаружили, что рана нагноилась. Такого не должно было быть и, как правило, не бывает. Но, поскольку нет правил без исключений, то рану вычистили, не обращая внимания на то, что пациент испытывал страшную боль. Откуда ему было знать, что во время операции в его теле забыли 15-сантиметровую медицинскую салфетку...

После хирургического вмешательства в позвоночник больные восстанавливаются не слишком быстро. Им, например, месяц нельзя сидеть, можно только лежать или стоять. И боли проходят не сразу. А на полное выздоровление им положены целых четыре месяца. Но у Гончара все шло нормально: он даже стал плавать в бассейне.

Дома подполковник по полтора часа в день занимался гимнастикой и радовался, что выздоравливает. Он регулярно ходил к невропатологам, и ничего особенного они у него не находили. Салфетка до поры до времени не давала о себе знать. Врачей, правда, удивляло, почему у больного плохо получаются наклоны...

В конце июня у Александра Ивановича снова начались боли. Невропатолог прощупал послеоперационный шов, но ничего подозрительного не нашел. Гончар пошел в хирургию. Его положили на стол и только коснулись скальпелем шва, как из него фонтаном брызнул гной.

Хирург сказал:

— Похоже, у тебя что-то забыли внутри. Какую-нибудь ниточку.

Но никакой ниточки “внутри” он не нашел, да и не мог найти. Слишком далеко заползла злосчастная салфетка.

Более детальный осмотр отложили на послепраздничные дни. Дома место разреза вздулось до размеров пятидесятикопеечной монеты толщиной в сантиметр. Александра Ивановича опять госпитализировали в очередной раз вскрыли рану и снова ничего не нашли.

Разрез зажил очень быстро, странного пациента выписали домой. Еще раньше ему рекомендовали съездить на море, чтобы поплавать и укрепить позвоночник.

Поездку пришлось отложить.

К началу августа семья снова собралась ехать на курорт, купили билеты, перед отъездом Александр Иванович пришел к врачу...

Все началось сначала: снова нагноение, очередное исследование раны, и снова врачи развели руками.

10 августа больной решил махнуть рукой на лекарей и сделать повторное томографическое исследование. Современные магнитотомографы дают возможность увидеть такие мелочи, которые при рентгене могут остаться незаметными.

Снова он едет в больницу №1 на краю Киева, где имеется хороший томограф, получает снимок, при взгляде на который врачи говорят, что у больного образовался инфильтрат — подкожное межмышечное нагноение размером 18x22x44 миллиметра. И опять направляют странного пациента на консультацию к нейрохирургу. Срочно.

Естественно, пациент поехал к хирургу, который делал ему первую операцию, но тот оказался в отпуске.

Больного принял другой врач.

— Крутил он меня минут сорок, — вспоминает Гончар. — Смотрел и так и этак, и меня, и снимки. А в итоге сказал, что лезть в мою рану не может. Пусть это сделает хирург, который делал первую операцию. И написал заключение: подозрение на правостороннюю межпозвоночную грыжу.

Иными словами, необходима повторная операция той же сложности, что и первая. Значит, снова общий наркоз и необходимость пройти реабилитационный цикл, который Александр Иванович уже раз вытерпел и запомнил на всю жизнь. Но помимо этого истекал известный четырехмесячный срок болезни, после которого закон разрешает уволить человека с работы.

Начальство отнеслось к подполковнику по-человечески и отправило его в отпуск. Четырехмесячный срок, таким образом, прервался, но больному не стало от этого легче. Врач, который его оперировал, должен был вернуться из отпуска только 24 августа.

15 августа больного госпитализировали и назначили ему чудовищный десятидневный курс антибиотиков, оставивший заметный след в печени, почках и обостривший язву, которой страдал Гончар.

Наконец наступило долгожданное 24 августа.

Хирургу-отпускнику позвонили коллеги и рассказали, в каком состоянии находится больной: начала отниматься правая нога, появились нестерпимые боли.

Но оказалось, что доктор все еще отдыхает и раньше 4 сентября не выйдет.

Александр сам позвонил ему. Врач с раздражением ответил, что посмотрит его после отпуска.

— Посмотрите хотя бы снимки, — просил всем надоевший пациент. — Если я буду знать, в чем проблема, я готов терпеть. Вы только скажите, и к вам придет машина с моими снимками...

— Я же сказал, четвертого сентября, — ответил врач, и на том разговор закончился.

К счастью, как раз в это время в Киев к Гончарам приехала из Винницы сестра Александра Ивановича, медик. Она быстро обзвонила друзей и тут же договорилась о консультации с известным нейрохирургом Игорем Курильцом, работающим в знаменитой БСМП — больнице скорой помощи.

— Утром 27 августа, — рассказывает Александр Иванович, — мы приехали к Игорю Петровичу. Он посмотрел, как я иду, а передвигался я чуть ли ни на четвереньках, ноги уже не действовали. Доктор осмотрел меня и потребовал снимки. Глянул и сказал: “Завтра ложись ко мне”.

Гончар, как всякий пациент, пытался выведать какие-то подробности, но Курилец отмахнулся и что-то сказал сестре Александра по-латыни.

По дороге домой сестра объяснила: в ране инородное тело.

— Какое тело? — изумился Александр Иванович.

— Не знаю. Что-то забыли после операции.

1 сентября Курилец его прооперировал. Гончар просил резать под местным наркозом. Анестезиолог рассмеялся.

— Когда тебя повезут из операционной обратно в палату, уже будешь разговаривать с женой.

Так оно и случилось. На следующее утро больной Гончар встал. Через десять дней его выписали из больницы.

Врачи рассказали пациенту, что вырезали ему гнойной ткани величиной с кулак. “Не знали, как зашивать”. Это, между прочим, доставило Александру Ивановичу дополнительные страдания. Стянутый шов страшно болел. “Впечатление, — говорит Александр Иванович, — что вам туда льют раскаленное масло”. Но, к счастью, это длилось недолго. А позвоночник и вовсе не болел.

Врачи рассказали Александру Ивановичу, что если бы с операцией повременили, может, и некого было бы спасать.

После операции в БСМП в присутствии дежурного нейрохирурга составили документ, свидетельствующий, что действительно в теле пациента была обнаружена салфетка.

Сегодня подполковник Александр Гончар здоров. Или почти здоров. Во всяком случае, он ходит на службу, активно занимается восстановительной гимнастикой и очень серьезно подумывает, не обратиться ли в суд с иском о возмещении ущерба. Ущерб солиден. Подполковнику Гончару выплачивалось денежное содержание в то время, как он давно уже мог работать, а не ходить по врачам, держась за стенку. Офицерское собрание выделяло ему немалые по нашим масштабам средства на лечение. Но это потери материальные, их можно подсчитать. А вот как Александру Ивановичу исчислять свой моральный ущерб, не знаю.

Как бы то ни было, но сейчас подполковник Службы безопасности Украины Александр Гончар счастлив. Да, он изрядно поиздержался, детей на море так и не свозил, отпуск потратил на лечение и живет он со своей немалой семьей в однокомнатной 16-метровой квартире. Но что значат 16 метров жилплощади по сравнению с 15 сантиметрами забытой медицинской салфетки!