На экраны Украины вышел новый фильм самых талантливых американских кинобратьев с соответствующим названием “О, брат, где ты?”. Американская киноакадемия статуэтками “Оскара” из сусального золота его, как выяснилось, обошла, и это тот случай, когда в очередной раз можно подивиться косности и недальновидности холеных и дремлющих киноакадемиков. Потому что фильм рассказывает о психологическом и нравственном состоянии “страны победившего капитализма” настолько откровенно, что остается только посочувствовать Америке. И это при том, что в картине Коэнов никто не расстреливает из карабина одноклассников или коллег по офису, никто не страдает из-за превышения дозы героина, никто не доказывает свою полноценность, несмотря на цвет кожи, и никто не манипулирует мнением граждан-телезрителей, чтобы добиться от них поддержки бомбардировок “варваров” где-нибудь на Балканах или Ближнем Востоке. Все проще и мудрее. Коэны создают миф, чтобы объяснить Америке самое себя. Но она фатально их не слышит. Однако по порядку...

Коэны полюбились миру своими “черными комедиями”, населенными отъявленными чудиками и пофигистами, и уж чего от них менее всего можно было ожидать, так это лирической саги. Между тем “О, брат, где ты?” именно трогательный эпос, снятый в нежных пастельных тонах, где юмор хоть и обилен, но светел, а тон самого экранного повествования — скорее сентиментален, чем ироничен. Впрочем, несмотря на выспренность названия, пафоса в картине — ни йоты. Зато много прекрасной музыки — блюзов, спиричуэлс, кантри. Она постоянно сопровождает путешествие троицы беглых каторжников к великой американской реке Миссисипи, в хибаре на берегу которой спрятана великая американская мечта — миллион награбленных долларов. Скованные одной цепью, они топают по полям и пыльным дорогам, железнодорожным шпалам и быстро журчащим ручьям, кукурузным плантациям и захолустным городишкам. Они спешат: на днях вступит в строй гидроэлектростанция, и клад похоронит под толщей воды искусственное море. Им надо поторапливаться еще и потому, что буквально в затылок героям в полосатых арестантских робах дышит сущий дьявол — инфернальный шериф в высокой шляпе и черных очках с пеньковой веревкой наготове.

Заводилу компании зовут Улисс МакГилл (Джордж Клуни в этой роли добродушно пародирует голливудский секс-символ 30-х годов Кларка Гейбла). В попутчики судьба избрала ему уморительную парочку — ворчливого простофилю Пита (Джон Туртурро) и хмурого молчуна Далмера (Тим Блейк Нельсон). А траекторию приключения, по воле эрудированных братьев Коэнов, начертил великий слепец Гомер, автор “Одиссеи”. Тут-то и таится главная изюминка замысла головастых братьев: древний миф понадобился им не просто как занимательная история, притча, которую нескучно вертеть так и сяк, рядя легендарных персонажей в новые платья (сирены, к примеру, окажутся здесь налитыми, полногрудыми деревенскими прачками, распевающими убаюкивающую колыбельную; циклоп — коммивояжером, торгующим Библиями, и при этом бессовестным мошенником; беспощадные листригоны — толпой куклуксклановцев; прорицатель Тиресий — зачуханным стариканом на дрезине, а Зевс — обжорой-губернатором и сообразительным политтехнологом, который будет отплясывать под хит, записанный беглецами на местной радиостанции, не хуже Ельцина на концерте “Голосуй или проиграешь”, и амнистией кумиров добудет себе расположение избирателей, поправ конкурента-расиста). О том, что хрестоматийные сюжеты, изложи их только мастерски, могут быть не менее увлекательны, чем современные боевики, в которых безошибочно знаешь, какую реплику произнесет полицейский перед тем, как отвесить оплеуху задержанному, и куда будет драпать девушка от насильника, известно было и без Коэнов. А вот как присвоить бородатый миф и сделать его достоянием абсолютно другой культуры, догадались, похоже, только они. Коэны перенесли действие “Одиссеи” во времена Великой Депрессии и показали всему миру, как стара, на самом деле, их родина, которую, по недоразумению, продолжают считать источником бурной пассионарности. Окститесь. Еще лет двадцать-тридцать назад Депрессия в американском кино выглядела как время решительных гангстеров, кольтом и спекуляциями утверждающими новую счастливую жизнь, вопреки унынию и бедности. Сегодня у Коэнов эта эпоха выглядит мирной и благостной, свингующей трогательные блюзы и не помещающей гигантские зады в штаны. Даже каторжники здесь — робкие разгильдяи, а негры — их лучшие бэк-вокалисты. Так некогда в СССР на смену страстным фанатикам эпопей о гражданской войне пришли усталые и рефлексирующие герои михалковского “Своего среди чужих...”, превратив безжалостную реальность в романтический миф. Коэнов Одиссей обязательно найдет свою Итаку, он не только избежит казни, но вынырнет из Миссисипи, хотя у него и были связаны руки. Он выплывет, потому что в мифологической истории не тонет не только известный органический продукт, но и герои.

Любопытно, однако, что будут снимать о сегодняшней Украине лет эдак через пятьдесят? Хотелось бы, чтобы такие мелодичные сказки, как Коэнов “Брат”.