Не мышонок, не лягушка, а неведома зверушка

Страны, которые принято считать западными, отрабатывали демократическую систему власти, а их народы привыкали выполнять ее требования в течение десятилетий. Граждане в этих странах верят не столько в мудрость президентов и премьеров, сколько в незыблемость политических систем. Не хотят люди и революционных перемен, поэтому уважающие себя партии отмежевываются от экстремистов.

Украинскую в частности и эсэнговскую в целом демократию создала правящая элита рухнувшей империи. Она взрастила, а народ принял не западные методы политической борьбы, предусматривающие прозрачность всех действий, а советское кабинетное управление, терпимость к лазаренкам и жердицким, якшание с экстремистами всех мастей.

Общим для ряда стран Латинской Америки, Восточной Азии и СНГ является олигархический путь развития экономики. Поощряемые чиновниками фирмы благоденствуют, а малый бизнес, процветающий на Западе, угнетен. Это — главное препятствие для становления демократии западного типа, поскольку именно малый бизнес формирует ее опору — средний класс.

“Налево пойдешь — коня потеряешь...”

Во всех странах задачей власти является поддержание порядка, выгодного правящему классу. Его принципы декларируют программы политических партий, формирующих большинство в парламенте и приводящих к власти президента или диктатора. Такова в общих чертах схема связи власти и партий и при демократии, и при диктатуре. Уникальность советской системы состояла в том, что партия подменяла государственную власть, а ее чиновники сами были правящим классом, то есть контролировали сами себя. Стремлением этой системы к самосохранению были продиктованы подчинение экономики государству, запрет частной собственности и тотальная идеологизация.

Бесконтрольность власти и отсутствие конкуренции обрекли экономику на застой и в конце концов вынудили правящий класс заменить эту систему. В новой системе была использована и привычная для Восточной Европы вера в роль личности (доброго царя или вождя), а не в политические партии, напоминавшие о преступлениях КПСС. Она позволила правящей элите Украины произвести первичное накопление капитала и сохранить власть чиновников, не допуская к ней партии, создаваемые предпринимателями. Назначает министров и контролирует их действия Президент, независимый от партий и их программ.

Парадокс системы в том, что большинство из 110 украинских партий за власть не борются и отношения к ней не имеют, а их трудноразличимые программы состоят из набора популистских лозунгов. Деидеологизацию власти затрудняет осознание гражданами того, “куда мы идем”. Однако по мере приватизации крупных государственных предприятий, позиции защитников корпоративных интересов чиновничества ослабевают. Сейчас они ополчились на олигархов, к которым причисляют не только бизнесменов-политиков, пытающихся защитить экономику от государственного вмешательства, но и высокопоставленных чиновников-казнокрадов. Но если первые заинтересованы в продвижении Украины к демократии и рынку, то вторые — в сохранении нынешней системы.

Экономические и политические противоречия с годами обострились. Накопилось недовольство предпринимателей своим бесправным положением и всесилием разоряющих их налогами и поборами ведомств. Усилились трения между имеющими льготы государственными предприятиями оборонки, энергокомплекса, базовых отраслей индустрии (в большинстве своем государственными) и торговлей, легкой и пищевой промышленностями, а также финансовым капиталом, несущими основное налоговое бремя.

Приблизили кризис власти в Украине и зарубежные политики: некоторые из них поддерживали власть, в то время как другие — оппозицию. Политическая борьба вышла из-под ковра. Но называющие себя оппозицией борются не с порочной системой власти в целом, а лишь с “нехорошим” Президентом. При этом к оппозиции причисляют себя представители настолько разных партий и групп — от правых экстремистов до левых, что в случае победы над нынешней властью неизбежна борьба между ними, могущая привести к самым тяжелым последствиям.

Разношерстность оппозиции затрудняет и понимание целей ее борьбы. Намерение создать, по примеру Польши и стран Балтии, политическую систему западного образца никто из ее лидеров не декларирует, понимая, что Украина и ее правящая элита к этому не готовы. Предлагаемая некоторыми из них замена президентской модели управления парламентской бесперспективна. В начале 90-х эта модель в постсоветских странах уже продемонстрировала свою нежизнеспособность: неструктурированные, раздираемые политическими противоречиями парламенты не смогли эффективно руководить своими странами. Показательно, что Белоруссия, где такая форма власти сохранялась дольше, и Молдавия, где парламент избирал президента, уже дожили до явного или неявного реванша коммунистов.

Усилия оппозиционного лагеря, не имеющего общей программы действий, не способного выдвинуть одного лидера, обречены на провал. Но ситуацию в стране они дестабилизируют, что, видимо, входит в планы некоторых оппозиционеров. Для политиков же, не имеющих шансов на предстоящих выборах, — это, возможно, шаг отчаяния.

Однако открытое выступление даже плохо организованной оппозиции показало слабость базы системы власти, свидетельствующую о необходимости эту систему реорганизовать.

Новое — это хорошо забытое старое

Система власти России до 1905 года была также деполитизирована, когда известные события того времени показали ее слабость. Имевший неограниченную власть царь часть своих полномочий делегировал Государственной думе, сохранив за собой право ее роспуска и контроль над силовыми ведомствами, — это сыграло тогда положительную роль, и если бы не Первая мировая, революции 1917 года, возможно, удалось бы избежать. Ныне в России создана аналогичная система власти, на данном этапе удовлетворяющая массы и большую часть объединенной в партии правящей элиты.

В Украине шагом в этом направлении стал приход на премьерский пост Виктора Ющенко: Президент впервые назначил главой правительства не “своего” человека, а выдвиженца наиболее влиятельных на то время парламентских фракций и групп. Поскольку это решение благотворно отразилось на отечественной экономике, законодательное закрепление подобной практики (наряду с предоставлением Президенту права распускать парламент в случае его недееспособности) могло бы и сейчас послужить приемлемым компромиссом. Это стало бы определенным шагом на пути к расширению политической базы власти и в сочетании с интенсификацией приватизационных процессов, ускорило бы продвижение страны к демократии.