ВОСТРЕБОВАННЫЕ ВРЕМЕНЕМ
Эта наивность, впрочем, не помешала Собчаку в 91-м выйти на баррикады. В 93-м история повторилась, отнюдь, между прочим, не в виде фарса, и романтик Собчак опять отстаивал демократию. Он не “мэр в кепке” и не лазал ради дешевой показухи по канализационным люкам. И хозяйственником себя не называл. В 91-м, правда, накормил многомиллионный мегаполис, которому все дружно предрекали едва не блокадную зиму. Потом он вернул городу его законное имя. Не мог перенести, что ЕГО город назван в честь палача.
Я разговаривал с Анатолием Александровичем за несколько дней до его отъезда в Париж. Тогда он сказал, что все сделанное являет собой продукт коллективного творчества — его и Людмилы. Даже будучи серьезно больным, он беспокоился, в первую очередь, о ней.
ИСТОРИЯ ЛЮБВИ
— Людмила Борисовна, как вы познакомились с вашим будущим супругом?
— О, это интересная история. В начале 70-х я долго и сложно разводилась со своим первым мужем. Камнем преткновения была наша с ним кооперативная квартира. Никто из крупных ленинградских адвокатов-жилищников помочь мне не мог, настолько все там было запутано. В то время я училась в аспирантуре, и мой руководитель посоветовал мне обратиться за консультацией к доценту Собчаку, который преподавал тогда на юридическом факультете ЛГУ... Деваться все равно было некуда, и я обратилась к нему за помощью. Надо сказать, что Анатолий Александрович действительно помог мне справиться с проблемой. Ни о каких амурных делах тогда и речи не было — отношения носили сугубо деловой характер.
Переехав в отдельную квартиру, я, следуя неписаным законам того времени, пришла к нему на кафедру с букетом белых хризантем и конвертом с деньгами. Анатолий поразил меня тем, что от конверта сразу отказался, даже не поинтересовавшись его содержимым. Букет же взял, сказав, что очень любит белые цветы. “Денег я не возьму, — добавил он. — К тому же вы так устало выглядите, лучше сходите на рынок и купите себе побольше фруктов”. Спустя некоторое время мы случайно встретились в одной компании; он к тому времени развелся с первой женой. Вот тут уже завязался наш роман.
ПО СТОПАМ ЧЕТЫ ГОРБАЧЕВЫХ
— Людмила Борисовна, вы стали депутатом Государственной думы РФ, крупным общественным деятелем. Трудно при таком муже сохранить себя как самодостаточную личность?
— Очень трудно, практически невозможно. Вы же помните, какой страшной обструкции подвергли Раису Максимовну Горбачеву, которая пыталась показать народу, что руководители страны — не какие-то бесполые генсеки, а нормальные мужчины, которые могут полюбить красивую, элегантную женщину. Наша византийско-азиатская страна не принимает женщину, которая посмела стать вровень с мужем. Печальный опыт четы Горбачевых и нас с Анатолием многому научил. Став мэром, он сказал мне: “Давай не будем наши личные отношения подгонять под социальный заказ нелучших слоев общества”. И мы следовали этому правилу. Но, вступив на этот путь, мы тоже испили до дна чашу люмпенской ненависти. Глашатаем этой части общества был в то время Александр Невзоров...
— Как же, как же, Людмила Борисовна, “дама в тюрбане” — разумеется, я помню эти “помоечные репортажи”...
— Совершенно верно. Почему-то его очень раздражало то, что женщина может надеть шляпку под цвет костюма. Да и вообще надеть шляпку... Мощные потоки грязи обрушились на нас тогда. Но, повторяю, единожды встав на этот путь, мы ни разу с него не свернули. Это было, в первую очередь, его решение. При этом могу сказать, что я постоянно у него училась, и годы, проведенные рядом с мужем, стали для меня хорошей школой. До брака с Анатолием я, как и большинство питерской интеллигенции, просто брезговала интересоваться советской политикой и не читала никаких газет, кроме “Литературки”. Я считала тогда, что изменить в этой стране все равно ничего нельзя. И только личный пример Анатолия, от одного выступления которого на первом съезде народных депутатов многое подвергалось коррекции и, в частности, была отменена пресловутая шестая статья Конституции о главенствующей роли КПСС, заставил меня поверить, что от отдельного человека многое зависит.
В ОДНОЙ УПРЯЖКЕ
— Людмила Борисовна, ваш муж советовался с вами перед принятием важных политических решений?
— Мы были единомышленниками. Хотя мы могли и спорить, но, скорее, по тактическим вопросам, а не по стратегическим. Каждый в меру своих возможностей делал общее дело.
— Собчак рассказывал мне, что во время подавления путча 93-го он действовал по вашим рецептам.
— Ну, это, конечно, преувеличение. Мы поехали на дачу, гуляли по берегу Финского залива. В этот момент мужу позвонили и сообщили о московских событиях. Уже по дороге к дому мы начали обсуждать план действий. Вице-мэром Петербурга был тогда адмирал Щербаков. Он якшался со всякой нечистью, включая и печально знаменитый Союз офицеров Терехова. Полагаясь на свою интуицию, я сразу сказала Анатолию: “Это враг, его надо как-то изолировать”. Муж привез его в мэрию и попросил секретаря поить его кофе, коньяком, но держать при себе и лишить возможности связываться с путчистами. Таким образом он их обезглавил в Питере.
— Людмила Борисовна, а ваша интуиция не подвела вас в отношении...
— Можете не продолжать. Не подвела, вы ведь о Яковлеве...
— О нем.
— Увидев его в первый раз, я спросила у мужа: “Кто этот длинный?”. Анатолий объяснил, что это завхоз Таврического дворца, которого ему рекомендуют в мэрию заниматься хозяйством. Я спросила, не настораживает ли его та легкость, с которой Яковлев согласился на эту хлопотную работу? Но муж считал, что Яковлева просто привлекал карьерный взлет: из завхозов в заместители мэра. Я тогда ничего о нем не знала, но предупредила мужа, что этот гнусный человек принесет ему зло.
ОТЕЧЕСТВО, КОТОРОЕ ЕСТЬ...
— Когда вы отвозили Анатолия Александровича в Париж, вы верили, что он вернется в Россию?
— Я в этом не сомневалась. Как и он, впрочем. Это не была эмиграция, это был отъезд на лечение. В Питере на врачей давили, им угрожали. Я поняла, что необходимо заняться его здоровьем, подлечить.
— Президент Путин назвал Яковлева “иудой”, практически открыто обвинив его в убийстве вашего мужа...
— И отказался с ним работать.
— Критикой это назвать сложно. Как отреагировал на эти заявления нынешний губернатор Санкт-Петербурга?
— Есть категория людей, к которым очень точно подходит несколько грубоватая пословица про “божью росу”. Вот Яковлев из этой породы.
— Последовала ли со стороны Владимира Яковлева какая-то реакция, когда вы запретили ему присутствовать на похоронах мужа?
— Я хотела бы объяснить свой поступок. Я знаю, что многие меня за это осуждали, обвиняли в пренебрежении христианскими традициями... Дело в том, что такова была воля покойного, которая всегда почиталась в России священной. В 97-м, когда я только “выцарапала” Анатолия из прокуратуры и муж лежал в больнице, он совершенно спокойно сказал мне: “Если я умру, сделай все, что в твоих силах, чтобы Яковлев не присутствовал на похоронах. Не хочу, чтобы эта гнида видела меня в гробу”. Так что это не было моей истерикой, это было его волей.
— Как вы расцениваете сегодня деятельность Владимира Путина — ученика Анатолия Александровича?
— Положительно. Ему очень трудно, Путин встречает огромное сопротивление в первую очередь со стороны олигархов, которые поняли, что этот президент не позволит им безнаказанно отщипывать от жирного пирога под названием “Россия”.
— Существует ли, на ваш взгляд, угроза свободе слова в России?
— Конечно, нет. Да, прокуратура возбудила уголовное дело в отношении Владимира Гусинского. Но долги ведь надо отдавать и налоги платить. Не только НТВ, но и радиоканал медиа-магната, все его газеты работают. Угрозы их закрытия нет. Когда Гусинский был арестован, новостийные выпуски НТВ, в основном, были посвящены тому, какой холодильник принесли ему в камеру, какую кашу подали на завтрак... В это время президент был в Германии, это был чрезвычайно важный для всей России визит, но о нем рассказывали “после кашки”. Миткову пригласили на допрос? Так ведь не о ее программах шла там речь! А почему бы в нищей стране не потребовать у телеведущей объяснений, куда она подевала 70 тыс. долл.? Меня раз десять допрашивали, но НТВ не поднимало вопрос, почему приглашают в прокуратуру депутата Госдумы...
И еще: мой отец — еврей, меня никто не посмеет обвинить в антисемитизме, а вот круглосуточные разговоры в эфире о проблемах Гусинского вызывают в народе именно эти настроения. Кстати, руководитель компании “Русское видео” Дмитрий Рождественский два года провел в тюрьме по ложному обвинению. Я не помню, чтобы НТВ его защищало, то ли дело — хозяина!
МЫ ПОИМЕННО ВСПОМНИМ ВСЕХ, КТО ПОДНЯЛ РУКУ...
— Как вы думаете, кампанию травли вашего мужа развязал Яковлев?
— Что вы, Яковлев — шестерка. Независимый петербургский мэр пугал и раздражал московскую верхушку. Коржаков и Сосковец нашептывали Ельцину, что если Собчак вновь победит, то станет следующим президентом России. Нескольким замам мужа московские “режиссеры” предложили баллотироваться. Все они отказались. Согласился лишь Яковлев. Ему пообещали, что в случае поражения он получит пост министра строительства, но разъяснили, что до этого не дойдет, он выиграет. Выборы организовывал и финансировал Сосковец. А Грачев лично отдал приказ всем воинским частям и училищам голосовать за Яковлева...
— Месть за Тбилиси?
— Конечно, но не только. Между прочим, мой муж разорвал отношения с Ельциным после того, как он назначил палача Тбилиси генерала Игоря Родионова министром обороны. Но Грачев мстил и за другое. Когда в декабре, в условиях повышенной облачности, он начал бомбежки Грозного, Анатолий Александрович на президентском совете заявил, что министра обороны, у которого одна извилина, переходящая в прямую кишку, нужно просто гнать... Вот и кружили над Петербургом за три дня до выборов военные вертолеты и разбрасывали листовки, чернящие Собчака. Между прочим, Анатолий Александрович все же выиграл выборы 96-го года! До двух часов ночи он лидировал, затем избирком внезапно объявил технический перерыв, после которого Яковлев и стал мэром с преимуществом в 1,2 проц. голосов.
— Людмила Борисовна, несколько слов о вашей нынешней деятельности.
— Я возглавляю Фонд по распределению немецких денег бывшим узникам гитлеровских лагерей и угнанным на работу в Германию, я возглавляю Фонд Анатолия Собчака, так что работы у меня много.
