Заявлением, что украинская экономика (как, впрочем, и политика) — это что-то особенное и не подвластное объективным законам, похоже, уже никого не удивишь. Этому находишь массу подтверждений чуть ли не каждый день и просто перестаешь удивляться.

Для начала — гипотетическая ситуация. Представьте, что вы руководитель коммерческой фирмы. А начальник одного из отделов (например, отвечающего за сбыт), вместо того чтобы продавать продукцию компании, всякий раз изобретает новые причины, почему он не может ее сбагрить. Что бы вы сделали с таким сотрудником? Наверное, уволили и взяли бы на работу другого, более квалифицированного... Хотя, откровенно говоря, гораздо честнее ему было бы уволиться самому.

В нашей исполнительной власти почему-то все происходит по-другому. Хотя разница состоит лишь в том, что в случае неэффективной работы сотрудника коммерческого предприятия расходы (они же — убытки) несет частный предприниматель, а на высоком государственном посту, где цена ошибки более высока, — налогоплательщики. Наверное, мы еще очень не скоро будем рачительно распоряжаться бюджетными деньгами. Правда, этому нам есть у кого учиться. Довелось мне однажды брать интервью у президента Эстонии Леннарта Мери. На слова “Господин президент, разрешите задать вопрос”, мой визави отреагировал молниеносно: “Давно пора, ведь вы пьете кофе, приобретенное на деньги эстонских налогоплательщиков”... Как выяснилось, очень многие балтийские чиновники давно и прочно усвоили: “Мы наняты на работу только для того, чтобы как можно эффективнее распорядиться деньгами собственных граждан”. Похоже, Украина к такому пониманию будет идти еще долгие годы. Подтверждение тому — ситуация с выполнением

(а вернее — недовыполнением, по крайней мере по итогам первого квартала) приватизационной программы-2001.

Нынешний год можно назвать годом большой денежной приватизации. Хотя бы потому, что за эти 365 дней Фонд государственного имущества должен заработать рекордную (по украинским меркам) сумму — 5 млрд. грн. Деньги немалые, но и предприятия, выставляемые на продажу в нынешнем году, все как на подбор — интересные, прибыльные, стратегически важные. Стоит только назвать некоторые из них — “Укртелеком” (пусть под вопросом, но планируется к приватизации), облэнерго, Запорожский алюминиевый комбинат (все еще непонятно, пакет акций окончательно продан или нет), “Ривнеазот” и другие. Для Украины, которая почти за десять лет независимости смогла неплохо продать (да и то в ходе споров, выяснения отношений в СМИ и т. п.) разве что пакет акций Николаевского глиноземного завода, это — серьезное испытание. Ключевая роль здесь принадлежит Фонду государственного имущества. Ему предстоит, прямо скажем, нелегкая задача — максимально дорого продать все эти предприятия, да еще и рачительному инвестору. Последний (по крайней мере, так хочет государство) должен всячески лелеять и развивать приобретенные компании.

Но в последнее время все чаще слышны громкие заявления руководителей ФГИ, смысл которых сводится к тому, что вокруг приватизации сосредоточены разноплановые интересы, а значит, она обязательно обернется скандалом. Прошлая неделя не стала исключением. Председатель Фонда госимущества Александр Бондарь пояснял, почему по итогам первого квартала придется скорректировать сумму поступлений от приватизации. Проще говоря, глава приватизационного ведомства рассказал, почему нам не удалось “наприватизировать” в первые три месяца года столько, сколько запланировали. Чем больше слушаешь Александра Николаевича, тем больше убеждаешься, что предусмотренные бюджетом пять приватизационных миллиардов гривен — “фата моргана”.

Оказывается, “Укртелеком”, который большинство экспертов называли наиболее привлекательным, с точки зрения покупателей, украинским предприятием, без принятия парламентом изменений в Закон “Об особенностях приватизации ОАО “Укртелеком”, никто из стратегических инвесторов брать не хочет. А законодательное изменение приватизационных правил, естественно, затянет продажу пакета акций главного предприятия связи страны. “Очевидно, что без “Укртелекома” выполнить программу приватизации-2001 невозможно”, — говорит Александр Бондарь. То же касается и энергетических компаний. За ответами на вопросы о приватизации облэнерго в ФГИ уже давно отсылают в Кабмин. Действительно, правительство и лично премьер прикладывают немало усилий для продажи акций областных энергетических компаний. А Фонд госимущества, призванный вместе с Кабмином как можно эффективнее продавать собственность, постепенно стал оппонентом правительства. Например, в отношении приватизации “ЗАлКа”. “Мы максимально стараемся решить проблемы, возникшие в отношениях с Кабмином в ходе приватизации Запорожского алюминиевого”, — говорит г-н Бондарь. А почему вообще ФГИ допустил конфликт с правительством?

Отсутствие результата у нас всегда объясняется кулуарной политикой, борьбой разных кланов и скрытыми от глаз широкой общественности мотивами. Откровенно говоря, на это стало очень легко списывать любые профессиональные просчеты. Похоже, это хорошо усвоили в ФГИ. “Иначе как скандалом, приватизация “Ривнеазота” не закончится, поскольку в этом заинтересованы определенные силы, — заранее настраивает нас с вами Александр Бондарь. — Мы делаем все, чтобы довести до конца тендер, итальянская фирма уже отказалась, откажется кто-то еще, но шансы еще есть...”

Лично у меня на выражение “определенные политические силы” уже выработалась аллергия. Потому что кознями этих кем-то определенных сил можно объяснить любую бездеятельность и неэффективную работу. Сын одного моего коллеги регулярно смотрит телевизор, все выпуски новостей и вообще не по годам “политически продвинут”. Теперь, когда папа спрашивает, почему он завалил контрольную по математике, чадо ничтоже сумняшеся отвечает: “В этом виноваты заинтересованные политические силы...” В одном из первых интервью после своего назначения председателем ФГИ Александр Бондарь (больше двух лет назад) прогнозировал скандалы и конфликты вокруг “Укртелекома”. Теперь вновь предчувствует большие и маленькие скандалы. А я вспоминаю, как на одном из первых мест моей работы наш тогдашний шеф говорил одному из подчиненных (большому любителю рассказывать, почему он не смог выполнить задание): “Не можешь — уйди. Для начала — с глаз...”