— Игорь Анатольевич, насколько мне известно, в Минэкономики вы курируете блок экономической стратегии. А основа этой самой стратегии у нас — программа правительства “Реформи заради добробуту”. Как вы оцениваете шансы утверждения депутатами отчета о выполнении программы, от чего во многом зависит судьба Кабинета министров?

— Мне очень хочется верить, что победит здравый смысл. Ведь ключевые экономические параметры, которых правительство стремилось достичь, стали реальностью и даже превысили наши оптимистические ожидания. Мы подготовили документы, содержащие нашу оценку экономического состояния страны, а также прогноз дальнейшего развития событий. Эти материалы рассматривались на заседаниях правительства и сейчас находятся в Верховной Раде. Я уверен, что мы можем говорить о значительном успехе правительства по реализации программы “Реформи заради добробуту”.

— Среди экономических “рифов”, которые в состоянии подпортить отчетность правительству, могут оказаться срыв приватизационной программы (задерживается приватизация облэнерго и “Укртелекома”) и отсутствие кредитов международных финансовых организаций — МВФ и Мирового банка. Не придется ли в связи с этим нам по итогам первого квартала секвестировать госбюджет-2001, сокращая в том числе и социальные расходы?

— Не придется. При условии установления политической стабильности у нас есть все шансы выполнить бюджет-2001. Потому что недопоступления из одних источников мы сможем компенсировать поступлениями из других. Само развитие экономических событий внушает оптимизм. По результатам двух с половиной месяцев нынешнего года мы наблюдаем превышение бюджетных поступлений, которые планировались Министерством финансов за этот период. У нас уже есть информация об основных экономических параметрах января-февраля 2001 г. За этот период ВВП увеличился на 7,6 проц. Это выше, чем наши прошлогодние оценки ситуации в 2001 г. Гибкая политика Министерства финансов и жесткая денежно-кредитная политика Национального банка привели к тому, что уровень инфляции за два месяца составил всего 2,1 проц. Все это создает условия для дальнейшего экономического роста и увеличения кредитования экономики. Нацбанк хотя и уменьшил учетную ставку, разница между ней и уровнем инфляции остается, причем достаточно существенная. Однако мы уже сейчас создали условия для удешевления кредитов.

Да, существует опасность не получить от приватизации столько, сколько запланировано. Поэтому сейчас правительство и ФГИ делают все, чтобы активизировать приватизацию тех или иных объектов и в конечном итоге выйти на сумму, которая заложена в бюджете. Что касается средств международных кредиторов, то хочу напомнить: деньги МВФ направляются не в бюджет, а на пополнение валютных резервов Нацбанка. А вот средства Мирового банка (МБ) действительно заложены в доходную часть бюджета. Мы продолжаем вести переговоры по совместным проектам и прежде всего по системному займу. Надеялись получить деньги МБ уже в мае, но сейчас этот срок передвинулся на июнь.

— А почему затягивается получение кредита Мирового банка?

— Причина, ставшая для нас традиционной, — невыполнение всех условий кредитора. От нас ждут кропотливой и тщательной работы по увеличению платежей за потребленную электроэнергию, улучшению финансовых взаимоотношений между госбюджетом и предприятиями, а также между предприятиями. Со стороны Мирового банка есть к нам претензии относительно административной реформы, повышения эффективности работы правительства, его секретариата, решения неотложных социальных проблем. Нам есть за что бороться, ведь речь идет о целостном (то есть не частями, а сразу) платеже в 250 млн. долл.

— Если я не ошибаюсь, курс гривни на нынешний период года, который прогнозировался Минэкономики в 2000 г., был ниже того, который мы наблюдаем. Означает ли это, что гривня в ближайшее время будет девальвирована?

— Конечно, нет. Дело в том, что когда Минэкономики делало макроэкономический прогноз, ситуация в экономике была совершенно иная и прогнозируемый нами валютный курс (он базировался на оценках Нацбанка) был более пессимистичным. Но на тот момент он представлялся более реальным. Сейчас зафиксированы экономические параметры, которые значительно выше, чем мы тогда предполагали. За январь увеличение экспорта составило 30 проц. относительно аналогичного периода прошлого года. То есть, вопреки расхожему мнению, стабильный валютный курс не служит преградой на пути увеличения отечественного экспорта. Это связано с факторами, на которые почему-то не всегда обращают внимание. У нас любят говорить, что даже если курс гривни стоит на месте, его нужно искусственно снизить. Дескать, это на пользу экспортерам, которые ввозят валюту из-за рубежа, а значит, конвертировав ее в гривню, получат больше денег. Но оказывается, что девальвация гривни, которую мы наблюдали в последние годы, является достаточной для того, чтобы экспорт был эффективным. Я уверен, что укрепление (ревальвация) национальной валюты — на пользу нашей экономике. Не забывайте, что в Украине значительную долю импорта составляют энергоносители, а при укрепляющейся гривне их стоимость уменьшается. С другой стороны, у нас существует масса факторов, которые даже при ревальвации нацвалюты все равно заставляют производителей снижать уровень потребления топливно-энергетических ресурсов. Потому что от этого зависит увеличение прибыли предприятий. Стабильность национальной валюты сдерживает рост цен. По сути, деньги начинают делать деньги. А увеличение реальных доходов населения ставит людей перед выбором: тратить гривню или нести ее в банк. Первое создает спрос, ведущий к росту производства, второе позволяет нашим банкам увеличивать объемы кредитования. И то и другое — на пользу нашей экономике.

— Но если стабильная гривня столь полезна для украинской экономики, может быть, нам стоит по примеру той же Эстонии или Болгарии ввести “валютный коридор”, то есть привязать курс гривни к курсу одной из стабильных иностранных валют? Кстати, советник Президента и председатель совета НБУ Анатолий Гальчинский в прошлом году заявлял, что вопрос введения валютного коридора все еще остается открытым...

— Знаете, есть идеи, которые актуальны для какого-то определенного времени или ситуации, а потом их же разработчиками или пропагандистами могут быть сняты с повестки дня. Мне очень нравится, что Анатолий Степанович — приверженец стойкой национальной валюты. Развитие событий на валютном рынке, динамика увеличения валютных резервов НБУ сами по себе дают ответ на вопрос: нужен нам валютный коридор или нет. Дело в том, что привязка курса гривни к курсу какой-либо иностранной валюты или группы валют не позволяет оперативно реагировать на изменение конъюнктуры рынка. Сегодняшняя валютная политика доказала свою эффективность, а от добра добра не ищут. Ведь вы посмотрите: объем торгов на валютном рынке в январе-феврале нынешнего года был выше на 35—36 проц. того же периода прошлого года. Рост экспорта приводит к дальнейшему увеличению предложения СКВ.

— Почему же, если Минэкономики отмечает столь позитивные изменения на валютном рынке, руководители НБУ в начале года говорили о возможном введении 100-процентной продажи валютной выручки экспортерами вместо сегодняшней 50-процентной продажи?

— К сожалению, я не слышал этого заявления. Развитие событий показывает эффективность той системы, которая сейчас существует. Есть страны, в которых стопроцентная продажа валютной выручки воспринимается как вполне нормальное явление. Потому что в государстве должна функционировать национальная валюта, и люди должны быть уверены в ее стабильности. Тот, кто зарабатывает СКВ, не должен иметь никаких проблем, чтобы ее продать, а при необходимости без всяких проблем снова приобрести, например доллары или марки. Так что если созданы необходимые экономические условия, то для всех экспортеров 100-процентная продажа валютной выручки станет нормальным явлением. В этом нет ничего плохого. Но в Украине еще хорошо помнят финансовые кризисы, когда доллары становились дефицитом. А необходимости введения 100-процентной продажи валютной выручки для удержания ситуации на валютном рынке у нас сейчас, по моему мнению, нет.