С детства запомнились стихотворные строчки из чудом сохранившейся эсеровской прокламации: “три бомбы-македонки осталися при мне”. Что еще за “македонки”? А потом, уже в армии, меня терпеливо и без особого успеха учили тому, что офицеры постарше отчего-то называли “стрельбой по-македонски”. Что-то стало понятней после югославского фильма “Салоникские патриоты”, который бесконечно долго шел в одном из киевских кинотеатров. Сокращенный курс македонской судьбы, македонского патриотизма. Очень жаль, что этот фильм как-то прошел мимо украинского зрителя. Македония — трагическая славянская сестра-“двойница” Украины. Сходство, почти устрашающее.
...На исходе девятнадцатого века, в последние десятилетия Оттоманской империи, возникает “македонский вопрос”: что с северо-востоком Балкан? Кому он должен принадлежать? Сербии? Болгарии? Греции? Самих “македонцев”, славян-крестьян, турецких полукрепостных, при этом не очень спрашивали об их выборе. Сербы их считали “сербами”, болгары — “болгарами”, а греки... Еще в начале ельцинской России ее министру иностранных дел Козыреву из Афин пришло яростное частное письмо:
г-н министр, как Вам пришла в голову сама мысль о признании “македонского” суверенитета?! Вот, в резком отличии от Вас, граф Калодистрия, давнишний руководитель петербургской внешней политики, грек по национальности, твердо знал, что Македония — это всего лишь часть Греции!
...Во времена “застоя” мой коллега в составе какой-то киевской делегации побывал на границе Болгарии и тогдашней Югославии. Аккурат напротив македонской ее территории. Глядя в люнет из сверхмощного дзота, которым одна социалистическая страна отгородилась от другой, коллега пренаивно спросил: так там — уже Югославия? Молодого болгарского капитана затрясло: “Это Болгария! Болгария!!!”
Вот это и есть самый короткий курс македонской истории. Сербские интеллектуалы снисходительно объяснили мне, что никакого македонского языка ведь нет, а есть испорченный сербский. Можно было услышать и об “испорченном болгарском”. А афинский корреспондент российского министра намекал на интригу вокруг “ославяненных греков”.
Вот так на балканском древе и выросло македонское яблоко раздора. Из-за которого, собственно, и начались балканские войны начала 1910-х. А из них — “проклюнулась” уже и Первая мировая, в известной степени до сих пор незаконченная. “Бомба-македонка” всей мировой истории...
Молодые балканские государства, патронируемые “державами”-соперницами, яростно состязались за Македонию, вовлекая в свое соперничество тамошних селян. Вспыхивают беспримерные в истории по своему неистовому темпераменту партизанские войны. Вот отсюда и те “бомбы-македонки”, и “стрельба по-македонски”, и сам македонский неологизм — “теракт”. Хотя, по утверждению соседей, македонского языка, как и македонского народа, “не было”...
Македония, если вспомнить словечко из “Гамлета”, предстает как бы представлением-“мышеловкой” из драмы мировой истории, самым наглядным “спектаклем” эгоизма и “держав”, и всех их ассистентов помельче.
В начале 1990-х на руинах несколько фантомной Социалистической Республики Македонии, пребывавшей в составе социалистической же Югославии, возникает суверенная Македония. Итак, сто с чем-то лет непрерывного ее присвоения соседями заканчивается. Политическое, а тем более филологическое их состязание за Македонию должно уйти в прошлое. А иначе будущего у мира может и не быть...
В начале прошлого века молодой филолог Крсте Мисирков одновременно работает над проблемой македонского и языкового, и политического самостоянья. Работает под улюлюканье, а то и выстрелы соседей, полагающих себя хозяевами македонской исторической участи. Те лингвистические разыскания и затем политические усилия Мисиркова устрашающе похожи на всю сумму соответствующих украинских сюжетов. Единственный выход из оголтелой конкуренции-свалки вокруг македонского и ему подобных вопросов — решение их собственными силами. А окрестные доктрины, мифы, генштабы, миды, разведки и контрразведки, вечерние газеты (особенно те, которые, по известному выражению, “повечернее”) остаются, в общем, в дураках. Туда им и дорога.
Но вот в СМИ появились сообщения об албанских партизанах, перешедших македонскую границу. Если эту лжепатриотическую интервенцию не остановить, Балканы, а вслед за ними и весь остальной мир, стремительно возвратятся к тому, с чего начинался прошлый век, решавший потом в диапазоне жизни нескольких поколений “македонский вопрос”. При помощи, скажем так, “стрельбы по-македонски”.
Некогда европейские мерзавцы во фраках то ли сами взорвали Балканы, то ли просто прозевали возможность предотвратить на весь мир прогрохотавший взрыв “бомбы-македонки”.
Их внуки, уже в джинсах, но с тем же самомнением и легкомыслием самым бездарным образом повторяют опыт дедов. “Косово в Македонии” означает стремительное превращение возможных коллизий нынешнего века в дублет века прошлого. Только бомбы теперь пострашнее, да и “стрельба по-македонски” прицельнее...
В качестве филолога в этой ситуации я, разумеется, чувствую себя несостоятельным. Разве лишь могу предложить господам из Нобелевского института кандидатуру замечательного албанского романиста — Исмаэля Кадаре. Выдающийся писатель нашего времени вполне может объяснить своим единоплеменникам возможные апокалипсические последствия авантюры, замелькавшей в сообщениях уже ко всему равнодушных мировых агентств. А вслед за тем нелишне вручить Нобелевскую премию кому-нибудь из самых изысканных поэтов нынешней Македонии, каковая уже полвека обладает одной из лучших поэтических школ современного мира. Да и Орфей родился невдалеке от тех мест... Впрочем, как и главный боевик мировой истории — Александр Македонский.
