Вчера Уполномоченный по правам человека Верховной Рады Украины Нина Карпачева выступила с обращением, в котором призвала всех граждан, политиков, представителей властных структур, правоохранителей сесть за стол переговоров для конструктивного поиска выхода из сложившейся в стране ситуации. С оценки украинским омбудсманом последних событий и началась беседа г-жи Карпачевой с корреспондентом “СН”

— Нина Ивановна, вы два дня подряд посещали больницы, где лежат пострадавшие 9 марта милиционеры, общались и с молодежью, задержанной в этот день сотрудниками правоохранительных органов. Каковы ваши впечатления?

— Я вчера объезжала райотделы милиции, встречалась с ребятами, которые стояли в первых двух шеренгах. 19 милиционеров с повреждениями средней тяжести лежат в госпитале в Киеве, 12 — в Киевской области. Всего обратилось за медицинской помощью 57 человек. Пострадавшие сотрудники милиции намерены требовать возбуждения уголовных дел. Они говорят, что им была дана команда — стоять и никого не пропускать. Они и стояли, то есть исполняли свой служебный долг. А некоторым милиционерам жизнь спасли их шлемы, от ударов разлетевшиеся в конце концов на куски. Если бы не шлемы, сегодня мы, не приведи Господи, кое-кого из них уже хоронили бы...

Что касается молодежи, то ситуация беспрецедентна. 9 марта было задержано свыше 100 студентов. Некоторых отпустили, но пятеро находятся в отделениях милиции, 19 — в приемнике-распределителе. Есть и девушки, одна совсем молоденькая — школьница. К великому сожалению, их родителям об этом не сообщили, поэтому я взяла эту миссию на себя. Были допущены и другие нарушения. Вот только истинные виновники столкновений, по моему убеждению, уже давно на свободе, — а то и вообще не попали в число задержанных...

Хуже всего то, что есть опасность обострения этого конфликта. Мы должны противостоять эскалации насилия — как с одной, так и с другой стороны. Власть, конечно, должна быть мудрой, но проблема в том, что власть ведь сейчас — по обе стороны баррикад. По одну сторону — исполнительная власть, правоохранительные органы, по другую — некоторые народные депутаты и т. д. Это же не тот случай, когда с одной стороны — власть, а с другой — народ.

— Что лежит в основе вашего отношения к “обитателям” тюрем, колоний и т. п.? Ведь эти люди обвиняются в том, что преступили закон?

— Знаете, стена, разделяющая нас и тех, кто находится за решеткой, весьма условна. Если вина уже доказана, — это другое дело. Но я очень часто встречаюсь с людьми, чьи дела еще только разбираются. И относиться к ним в соответствии с презумпцией невиновности правоохранительные органы обязаны нормально. Поэтому для меня главное — изменить отношение к задержанным, а это очень непросто. Я также рассказываю этим людям об их правах на момент задержания, в частности, праве на юридическую помощь. И властные структуры должны дать им возможность этим правом воспользоваться.

— Как, к слову, складываются ваши отношения с ветвями власти, правоохранительными органами и т. д.?

— Если омбудсман в большой дружбе с властью, то ему, полагаю, лучше с этой должности уйти... Мы стараемся быть к власти в конструктивной оппозиции — не той, которая дестабилизирует ситуацию, а той, к голосу которой должны прислушиваться. А в целом у нас нормальные отношения и с правительством, и с силовыми структурами, если три года назад с нами еще мало считались, то сейчас уже можно говорить о готовности к сотрудничеству.

— Что из европейского опыта защиты прав человека вы бы хотели в ближайшее время перенести на украинский грунт?

— Кстати, наши коллеги из Швеции, назвали Закон “Об уполномоченном Верховной Рады Украины по правам человека” лучшим в мире, несмотря на то что нашей институции еще нет и трех лет, а шведскому институту защиты прав человека скоро исполнится двести. Однако что нам необходимо позаимствовать у Европы, так это административные суды. Создание административных судов должно стать частью украинской административной реформы. Ведь сегодня опротестовывать, к примеру, админаресты практически нет никакой возможности. Что это, как не ущемление прав гражданина?

— А как вы смотрите на то, что в других странах омбудсману достаточно упомянуть фамилию какого-либо чиновника в негативном контексте в своем ежегодном докладе, чтобы этот чиновник на следующий же день подал в отставку. У нас такое возможно?

Мы также должны стремиться к сокращению количества арестов как меры пресечения. Согласно нормам, такая мера может применяться в 8—10 проц. случаев. В Украине же подвергаются арестам 37,5 проц. тех, кому предъявляются обвинения. А в Киеве и вообще арестовывается фактически каждый второй обвиняемый! То есть необходимо изменять сознание прокуроров, судей, нужна реальная правовая реформа. Разумеется, это длительный процесс. Между тем 28 июня 2001 года — день, когда прокуратура, согласно ратифицированной украинской стороной Европейской конвенции о правах человека лишится права давать санкцию на арест, — уже не за горами. А суды, сугубо в ведение которых перейдут данные вопросы, к этому абсолютно не готовы. Как, впрочем, и наша система правовой защиты.

Не готова система оказалась и к замене смертной казни пожизненным заключением. И проблема не только в том, что необходимо создавать надлежащие условия для содержания осужденных на пожизненное заключение, но и в том, что количество таких приговоров начало расти! Там, где раньше судьи трижды подумали бы, прежде чем приговорить человека к высшей мере, они теперь “спокойно” выносят приговор о пожизненном заключении. Есть и другие проблемы — связанные, к примеру, с доступом к информации. Если даже для меня он иногда оказывается затрудненным, то что же тогда говорить о простых, так сказать, гражданах? А проблемы, возникающие в процессе приватизации, когда с молотка продаются не убыточные, а прибыльные предприятия? Мы, конечно же, пытаемся этому препятствовать...

— Дело лишь в инертности системы или и в несовершенстве существующей законодательной базы тоже?

— То что некоторые представители отечественного судебного корпуса не желают применять Конституцию, а также Европейскую конвенцию в качестве норм прямого действия, — это следствие и недостатка в обществе правовой культуры, в том числе и законодательной. А от этого страдает государство. Посмотрите, как буксует формирование нового налогового законодательства, а значит, и принятие Гражданского и других жизненно важных кодексов!

Власть также должна избавляться от стереотипов, которые чрезвычайно мешают налаживать отношения, в частности, и с вашими коллегами — представителями средств массовой информации.

— Какие еще проблемы сегодня находятся в зоне особого внимания украинского омбудсмана?

— Меня очень волнует ситуация в Закарпатье. Мы были там два года назад: отвезли теплую одежку, игрушки и конфеты детям, изучали обстановку, встречались с людьми. Обязательно в ближайшее время снова поедем туда и будем помогать, чем сможем. Но этого мало, должна, думаю, отреагировать Верховная Рада, необходимо создать специальную комиссию, анализировать причины, делать все возможное для предотвращения подобных катастроф.

— Считаете ли вы ношу, которую взвалили на свои плечи, посильной? Не жалеете ли о том, что три года назад согласились баллотироваться на этот пост?

— Иногда я смотрю на себя со стороны и мне кажется, что так нельзя, что такое выдержать невозможно. Но вижу и то, что мы — я и моя команда — выдерживаем: дышим, двигаемся и стараемся помочь тем, для кого мы зачастую являемся последней надеждой. Время требует мгновенной реакции и быстрых действий, в стране нужно многое менять. Наша институция — посредник между государством и его гражданами. Она обязана гармонизировать эти отношения, помогать избегать конфликтов. Тем более что именно этого — способности найти компромисс, превентивной дипломатии — и не хватает сегодня нашему обществу.

— Так вы считаете себя посредником между государством и его гражданами или же защитником граждан от государства?

— Функция защиты, конечно же, первостепенна. Однако во Франции, например, моего коллегу называют медиатором — посредником. Это цепочка, которая связывает человека и власть — прямая цепочка прямой демократии.

— Во всех цивилизованных странах должность омбудсмана считается престижной...

— Слово “престижная”, на мой взгляд, преуменьшает значение нашей работы. Гораздо важнее ощущение того, что твоя работа необходима нашей стране и нашим людям.