Недавно заглянула в рок-магазин на Заньковецкой. Да, року со времени последнего сюда визита пришлось изрядно потесниться, выделив место для хип-хопа, для кассет с обильной ненормативной лексикой, для мемуаров поп-идолов и самоучителей игры на гитаре. А стандартный рок-набор все тот же, что прежде, когда за ним ездили на московскую “Горбуху”, где за бешеные деньги покупали нательные кресты невероятных размеров, громоздкие перстни с черепами, банданки, картинки с “Металликой” и прочую мишуру. В магазине всего этого и сейчас навалом. Как, впрочем, футболок и “фуфаек” (скажут тоже!) с хард-рок-символами: зашитыми ртами, утрированным пирсингом, преувеличенно броскими лохмотьями. Пахло сигаретами; глупо хихикали в углу две кислотные девчушки лет тринадцати. Впрочем, кроме дыма и сырости подвальных стен, чувствовался здесь еще один запах — нафталина. Словно дедушка-рокер достал из сундука проветривать сокровища бурной юности.

…“Рок-весна” в Киеве пробуждает похожие ощущения. Порядок — незыблем: рок-культура сегодня — движение по замкнутой окружности. Рыцари (могикане?) рока верны прежним идеалам. Им хорошо вместе, нам — с ними. Собрались послушать “Чайф”, “Чижа и С”, “Братьев Карамазовых”, “Агату Кристи” и получили то, что, в принципе, и ожидали: добротное и скучноватое зрелище.

Честные и несгибаемые рокеры и в лучшие времена не особенно любили петь о любви: их больше привлекали дружба, мужское братство, эффект “нашей маленькой стаи” (песня, сплотившая публику на нынешнем концерте). Вот такие они чумовые ребята, спокойные и невозмутимые парни, правильные пацаны. “На железных собаках прочь от шумных городов” — сквозь зубы цедит Главный Брат Карамазов, и инстинктивное уважение пробирает, и нестрашная зависть к этой спаянной, сгруппированной стае. “Железный корсет для нежного сердца”, — конечно, немножко поза, немножко понт, но в чем-то ведь и правда.

Никто сегодня не отстраняет от экзаменационной сессии за длинные волосы. Дружинники никого не вяжут: рубись — не хочу! Пацаны выросли и остепенились; женились, завели детей и только изредка обзванивают “своих” для посещения “Рок-весны”, “Рок-Киева” или каких-нибудь подобных мероприятий. Социальной опасности они не представляют; за внешней мрачностью скрывается вполне добродушный нрав, за невозмутимостью “одиноких волков” — домашность и любовь к детям.

Впрочем, прибывшие на концерт с билетами от 25 гривен подростки слушали музыку с удовольствием. Экстремальных рокеров — в косухах и шипах — было немного; да и какие они экстремалы — скорее уж консерваторы. Вопреки пессимистичной эпитафии Бориса Гребенщикова, нынешняя концертная практика упрямо доказывает, что “рок-н-ролл жив”. И действительно, “скорее жив, чем мертв”. Хотя, конечно, обрюзг и потучнел. Настоящим рокерам сегодня далеко за двадцать; многие уж и позабыли об увлечениях молодости, для иных почти четырехчасовый концерт, где на закуску “Агата Кристи”, — повод для ностальгии, переживания забытых чувств. Правда, в своем ледяном спокойствии рок и не заметил, как подросло новое поколение. Оно выбирает херши, а рокеры любили пиво; оно виртуозно взлетает на скейтбордах и вихляется в немыслимом брейке, а немного скованные рокеры культивировали всякие ссадины, травмы и переломы как символы пагубного влияния окружающей среды.

Было на концерте и еще одно поколение — “дедушки рока”. Его олицетворял ведущий “Рок-весны” — в узких джинсах, кожанке, патлатый и в очочках. Он, впрочем, общей лирической картины не портил, мило представлял гостей, шутил и зачем-то (видимо, для повышения социального напряжения в толпе) сообщил обалдевшим фанам, что, оказывается, билеты на концерт в каких-то кассах были гораздо дешевле. Толпа, привыкшая к суггестии жвачки, однако, лишь вяло изумлялась — она и не такое видала. Главный “Чиж” в имидже недосягаемого рок-кумира был выше восторга поклонников, их тепла и симпатии как бы и не замечал. И напрасно: ритм-энд-блюз если кого и трогает, то это, ей-Богу, не худшие люди нашего общества. Не худшие люди глохли от неимоверных децибелов, ухитряясь разговаривать по мобильным телефонам (представляю, что слышал абонент на том конце “дрота”). Не худшие люди подпевали, покачиваясь в такт; они знали наперечет все хиты своих кумиров, несмотря на их очевидную старомодность. В общем, в зале царила гармония: видно и впрямь поколения делятся не по горизонтали, а по вертикали, как подмечено тем же Гребенщиковым...

Да, рок-н-ролл скорее мертв, чем жив. И это — медицинский факт. Законсервировавшись лет десять назад, утратив социальный стимул к развитию, он адаптировался к новой жизни и уютно занял в ней свое скромное место. И такой — постаревший, но не утративший идеалов; попахивающий нафталином, но еще не траченный молью; “изрядно ощипанный, но непобежденный” — он и мил нам, пережившим настоящую “рок-весну” восьмидесятых.