Потомок бывших владельцев заповедника Аскания-Нова, он продолжает бескорыстно служить своей исторической родине. Покупает по всему миру и возвращает в Россию и Украину исторические ценности, реликвии, среди которых знаменитая библиотека Сержа Лифаря, фрагменты “Янтарной комнаты”, золотые подсвечники императора Николая II. Каждый год он посещает место, где родился, — село Гавриловку в заповеднике Аскания-Нова. Барон много времени и средств отдает благотворительной деятельности, участвует в семинарах, возглавляет конкурсы красоты. Его вилла Аскания-Нова в княжестве Лихтенштейн всегда открыта для гостей. Переступив ее порог, как бы попадаешь в музей начала прошлого века. Всюду картины, портреты императоров, антиквариат. Гостеприимный хозяин сам готовит свой фирменный “фальтц-фейновский” борщ, а после обеда всех — от туриста до министра — отправляет на кухню мыть за собой посуду: прислуги в доме принципиально не держат. Эдуард Александрович умеет потрясающе интересно рассказывать о своей жизни. Известный сердцеед, перед обаянием которого не могли устоять даже такие красавицы, как жена персидского шаха Сара и американская супермодель Синди Кроуфорд, — был и в свои 89 лет остается истинным ценителем женской красоты.
— Господин барон, кто для вас стал олицетворением женского идеала?
— Моя бабушка и мама. У нас в семье женщин всегда уважали, и было за что. Бабушка Софья Богдановна Фальтц-Фейн была очень сильной и деятельной личностью. Она владела огромным поместьем в Причерноморье. Причем занималась всеми делами сама и делала это так хорошо, что люди сами шли наниматься к ней на работу. Для сбыта продукции она построила незамерзающий порт Хорлы. Бабушка была высокообразованной женщиной. Дружила с Айвазовским, многие картины которого украшали комнаты ее Белого дворца на морском берегу. Частыми гостями в этом доме были Толстой, Достоевский, Колчак, Деникин и Набоковы. Ее дело продолжил мой дядя Федор, который и основал на этих землях крупнейший заповедник Аскания-Нова.
Во время революции бабушку зверски убили большевики. А позже Олесь Гончар в книгах “Таврия” и “Перекоп” обозвал ее “эксплуататоршей”. После этого меня на пушечный выстрел к посольству Советского Союза не подпускали, говорили: “А вы читали Гончара?” Правда, жена Олийныка во время перестройки, все-таки передо мной извинилась. Говорит, мол, время такое было, но я думаю, дело тут не во времени, а в совести...
Душевность и мягкость для меня олицетворяла моя мама Вера Николаевна Епанчина. Красавица, юмористка, она обладала прирожденной грацией и вкусом. Мама великолепно рисовала, придумывала фасоны одежды и шляпок... После революции мама осталась на чужбине с нами, малолетними, на руках, практически без средств к существованию. Она пошла работать в ателье, выращивала картошку и даже посадила сад. Но на любой, даже самой тяжелой работе всегда оставалась Женщиной и аристократкой — подтянутая, аккуратная, обходительная и нежная. Мама была очень мудрым человеком, я мог разговаривать с ней часами... Я даже сейчас мысленно с ней общаюсь. (Эдуард Александрович раскрыл кожаный блокнот, в котором оказались фотографии двух красивых женщин разных эпох. — Авт.)
Это женщины, которые дают мне силы, и которых я люблю больше всего на свете — мама и дочь Людмила.
Первая моя жена, мать Людмилы, была англичанкой. Я был безумно влюблен в нее, а она — в Англию. Все неанглийское вызывало в ней раздражение: друзья, продукты, язык, а со временем — и я тоже. И в конце концов она сбежала в Америку с моим другом — американским писателем и репортером. Я не держал на них зла. Помог устроиться с квартирой. Дочь воспитал сам. Когда же Людмиле исполнилось 16 лет, отправил ее к матери. Сейчас моя бывшая жена заведует всеми церемониями при королевском дворе в Монако. Дочь там же — замужем за голландским скульптором; внучке 15 лет, такая же красавица подрастает.
— В общем, с первой женой вам не повезло...
— Со второй, к сожалению, тоже. Она была немкой, манекенщицей. Очень красивой и бесшабашной. Но оказалась наркоманкой и умерла от передозировки. Больше я с женитьбой не экспериментировал.
— Неужели за всю жизнь не нашлось подходящей кандидатуры?
— Женам своим я не изменял, но когда становился холостяком, начиналась совсем иная жизнь. Я почувствовал ее вкус и понял, что больше ничего менять не хочу. Отношения между мужчиной и женщиной не должны быть в тягость. А когда оба свободны — это легче всего. Я помню всех своих женщин, иногда в памяти очень ярко проживаю наши романы...
— Поделитесь собственным рецептом беспроигрышного “охмурения”.
— Во-первых, генетическая предрасположенность: в роду Фальтц-Фейнов донжуанами были все. Плюс немного обходительности, предупредительности, комплиментов, и главное — выдержки. Я никогда не навязывался и всегда ждал первого сигнала от самой женщины. Пусть даже если это ожидание оказывалось очень долгим. А еще я всегда относился в женщине с огромным уважением и никогда не жалел денег на подарки, которые выбирал для каждой индивидуально.
— Но в молодости вы на дорогие подарки не зарабатывали...
— Почему же? Я работал журналистом в спортивной газете, был чемпионом Франции по велоспорту, потом — корреспондентом в общеевропейской газете... Я был молод, свободен и имел возможность тратиться по своему усмотрению. А вот женился только тогда, когда переехал в Лихтенштейн и открыл свое дело, которое стало приносить доход.
— Какие женщины вам нравились?
— Почему нравились? Нравятся и сейчас! Важно наличие определенной изюминки, нестандартности. Именно это притягивает не на одну ночь, а надолго. С первого взгляда ее не всегда угадаешь, нужно время.
— Но в вашем возрасте обычно думают уже не о девушках, а о вечном?
— Любовь — единственное, что вечно, то, что движет миром, заставляет его изменяться. Я своих сверстников стараюсь обходить стороной. В основном все они — “трухлявые пеньки”, которые только и говорят, что о своих болячках. А когда общаюсь с молодыми — чувствую себя 30-летним мальчишкой.
— Поделитесь секретом, что нужно делать, чтобы с возрастом не превратиться в “трухлявого пенька”?
— Не растрачивать себя по пустякам. Выпивать, а не напиваться, не жрать, а есть, заниматься спортом, сексом и делать добрые дела. Когда делаешь добро бескорыстно — жизнь сама награждает тебя энергией, здоровьем, силой. Я сплю с открытой форточкой по 12 часов в сутки, веду активный образ жизни и никогда никому не завидую. Зависть выгрызает человека изнутри, это — болезнь, которая может уничтожить.
— Почему вы, миллионер, предпочитаете проходить обследование в Украине и за советом обращаетесь тоже к нашим врачам. Неужели на Западе нет хороших специалистов?
— Да потому что на Западе всех пичкают таблетками. На каждый недуг —целую химическую лабораторию выписывают... Глупости все это. Таблетки, как наркомания, отвыкнуть организму от них тяжело, поэтому лучше и вообще не пробовать. Я никогда не курил, не употреблял таблеток и в больнице не лежал ни разу. Стараюсь любую болезнь уничтожить в зародыше. Начался артрит — немецкие врачи говорят: “Пей таблетки, боль пройдет, ведь это — старческое, неизлечимое”. А ваша врач посоветовала клюкву кушать. Через несколько лет все прошло.
— Бывают моменты, когда вы чувствуете свой возраст?
— Только тогда, когда в очередной раз уезжаю из Украины. Думаю: а вдруг был здесь в последний раз...
