В Прешевской долине края Косово опять активизировались албанские боевики. Они перешли в наступление, опровергнув тем самым заявления натовских экспертов о том, что “зимняя спячка” вооруженных албанских формирований продлится до весны. В ответ по всему краю взбунтовались сербы. Они митингуют, бьют стекла в полицейских машинах и говорят, что не верят больше никому...

Прешевская долина граничит с Сербией. 90 проц. здешнего населения — албанцы. Именно через нее проходила одна из сербских “дорог жизни”, по которой косовские сербы несколько раз в неделю под усиленным конвоем миротворцев отправлялись на заработки и за покупками в Большую Сербию. Этой осенью албанские боевики, сформировав Армию освобождения Прешево, перешли к активным военным действиям.

Тогда в ответ Коштуница создал оборонительную линию на границе из врытых в землю танков, а миротворцам удалось временно нормализовать ситуацию. Но особого оптимизма по поводу дальнейшего развития событий никто не испытывал.

Согласно резолюции ООН № 1244, край Косово считается территорией Югославии, с правами расширенной автономии. Но албанцы своих намерений не скрывают. Руководитель победившей на выборах албанской партии, бывший диссидент Ругова прямо заявляет: “Резолюция № 1244 все более теряет актуальность. Да в ней нигде и не написано, что она бессрочна и что независимость полностью исключена”... “Мы воевали с Сербией не для того, чтобы остаться в ее составе!” — вторит ему лидер второй по влиянию албанской партии, бывший полевой командир АОК Хашим Тачи.

Свою лепту в “общее мусульманское дело” вносят и представители других стран. В ноябре Прешевскую долину посетил со своими боевиками арабский террорист номер один Усама бен Ладен, после чего взлетело на воздух хорошо охраняемое представительство Югославии в Косово...

Среди миротворцев на тему дальнейшего статуса края говорить не принято. Отвечая на этот вопрос, они обычно отделываются общими фразами, в лучшем случае — тяжелым вздохом. Конфликт в Прешевской долине еще раз показал всему миру: война завершена только в официальных отчетах НАТО.

За полгода в этом крае изменилось многое. В албанских городах и селах выросли памятники героям Армии освобождения Косово (АОК), появились минареты, множество жилых домов и баров, в которых до утра веселится молодежь.

В сербских же селениях — новые свалки, развалины, могильные кресты с траурными фото, на них тоже так много молодых...

Дороги стали чище. Нет уже свалок искореженной техники, на трассах дежурит ООНовская инспекция. Но на них по-прежнему небезопасно, особенно по ночам. По оперативным данным, главную торговую магистраль “Приштина-Скопье” контролируют чеченцы. Они “взимают дань” в основном с “дальнобойщиков” и выделяются тем, что чеченскую речь обильно сдабривают крепкими русскими словами.

В январе межнациональная напряженность в регионе несколько спала. Она уходит вместе с сербами, как бы еще раз подтверждая справедливость высказывания известной личности: “Есть человек — есть проблема, нет человека — нет проблемы”. Край покинуло, по разным данным, от 350 до 400 тыс. сербов.

В столице края — Приштине — сербов осталось несколько десятков. Все они — под круглосуточной охраной миротворцев и не выходят из своих домов.

Это опасно, ведь за сербский (и даже за русский!) язык представитель любой национальности рискует поплатиться головой. В прошлом году погиб американский миротворец, болгарин по происхождению. Он попробовал утихомирить толпу албанцев, обратившись к ним по-сербски. Недавно такая же участь постигла и болгарского дипломата. Албанцы прекрасно понимают сербский, но предпочитают с иностранцами общаться пусть на ломаном, но английском.

В самом крае Косово сербов все еще по-прежнему много. Живут они компактно в анклавах, которые стихийно сформировались на базе крупных сербских сел. Сейчас их около 150. Анклавы, как и отдельные дома, где проживают сербы, стерегут миротворцы. Например, в городе Ферезай (бывший сербский Урошевец), 21 серба охраняют 450 греческих военных.

Порядок на территории Косово обеспечивают миротворческие силы КФОР и УНМИК.

Главный орган управления краем — объединенная временная администрация, ее руководитель Бернар Кушнер на днях завершил свою миссию. Его сменил датчанин Хакис Хакируп, бывший министр обороны Дании, в 70-х годах он служил переводчиком русского языка в датской армии. Предполагается, что в Косово будут поспешно сформированы национальные органы власти и управления. С этой целью осенью прошли всеобщие парламентские выборы в местные органы власти. Сербы их бойкотировали, что, как оказалось впоследствии, было большой ошибкой. Албанцы же проявили высокую активность: проголосовало около миллиона. В результате во многих смешанных районах, даже тех, где преобладает сербское население, победили албанцы. Приобретенные в ходе выборов влиятельные на местном уровне чиновничьи должности открыли албанцам новые возможности для решения многих жизненно важных вопросов. В том числе и тех, которые касаются работы. Теперь сербы знают, что на биржу труда без знания албанского языка можно не ходить...

Большинство сербов полностью зависимы от гуманитарной помощи, которая идет через официальные каналы администрации УНМИК. В этой структуре на местах тоже работают албанцы.

— Чем дальше от центра — тем меньше нам перепадает этой самой помощи, —рассказывает серб Мирко. Раньше он работал в Гнилянах на фабрике по производству аккумуляторов. Теперь иногда подрабатывает грузчиком у миротворцев. И это весь его заработок.

Кроме гуманитарки, сербы живут тем, что вырастили на приусадебных участках. Их земли давно заняты албанцами. Хотя много и пустующих угодий — на них в изобилии “прорастают” кассетные мины, оставшиеся еще со времен натовской операции в Косово. Минами напичканы и обширные участки лесов и пастбищ, разминировать которые у миротворцев, по словам руководства, просто не хватает времени.

Зимой сербов донимают не только албанцы и безденежье, но еще и холод: электричества в домах нет. Верхом героизма считается принести из лесу вязанку-другую дров. Некоторым это стоит жизни. Чтобы не рисковать, дрова часто покупают у албанцев, как, впрочем, и сено для скота. Осенью многие из тех, кто рискнул уводить животных на выпас подальше в горы, пропадали без вести. Недавно в горных пещерах военные нашли четыре скелета с аккуратными дырочками в затылочной части. Обглоданные зверьем кости предположительно были останками сербских пастухов. И случай этот — не единственный.

В Косово относительно безопасно только днем и то далеко не всегда. Недавно два албанца застрелили пожилого серба прямо на базаре средь белого дня — тот слишком рьяно торговался.

Согласно официальным данным, только около 30 проц. преступлений направлено против сербов, в остальных случаях это не межэтнические, а в большинстве своем криминальные и бытовые разборки.

Албанцы постоянно выясняют отношения и между собой. После войны в Косово (только по официальным данным) из Албании нелегально переселилось около 600 тыс. человек. Из них более тысячи — профессиональные уголовники, которые теперь “расчищают себе место для жизни”, устраняя конкурентов независимо от национальности. Никак не могут поделить сферы деятельности и две самые влиятельные албанские партии...

На бытовом уровне процветает воровство. Крадут все и у всех, вплоть до оружия и кошельков миротворцев. А перед праздниками — еще и всякую живность. Полицейские сводки пестрят мольбами о помощи: “Пропала корова!”

Период национальных албанских праздников — именно то время, когда мелкие столкновения выливаются в серьезные конфликты, которые редко обходятся без жертв.

В январе в Косовской Каменице взбунтовались сербы. В этом, на 70 проц. сербском, анклаве, с молчаливого согласия КФОР, албанцами был установлен памятник четырем жертвам сербской войны. Оказалось, “жертвы” были солдатами Армии освобождения Косово (АОК) и “прославились” тем, что во время отступления сербской армии остановили машину, в которой сербский капитан вывозил свою семью. Надругались над женщинами, а потом убили главу семейства прямо на глазах у родных. За этим делом их и застали сербы, которые долго церемониться с “героями” не стали. Теперь памятник “жертвам-насильникам” — под круглосуточной охраной миротворцев.

Из сербских памятников в Косово остались только церкви и монастыри. Около 90 храмов разрушено, многие из которых являются уникальными памятниками XII—XV веков. Не спасла даже охрана миротворцев. До войны край по количеству памятников старины на квадратный километр превосходил все страны Балкан. Косово — духовный центр сербов. На этой земле в городе Печь находилась резиденция сербского владыки, в которой, начиная с V века нашей эры, короновались сербские цари. Это еще одна причина, по которой сербы так отчаянно пытаются сохранить за собой эту территорию.

Во многих городках, уже полностью поглощенных албанцами, сербы остаются, молятся в храмах и никуда не собираются уходить. В Дечанах, в мужском монастыре, под охраной КФОР живет всего несколько монахов, в муниципалитете Подуево — тоже. На христианские праздники сербы под охраной КФОР совершают паломничество в город Печь (там сегодня уже 95 проц. населения — албанцы). Паломники едут в автобусах, окруженные плотным кольцом военной техники, а сверху их прикрывают боевые вертолеты.

Но и такие меры предосторожности, как оказалось, спасают не всегда.

И тем не менее и в этой обстановке тотальной враждебности находятся албанцы, которые поддерживают своих знакомых-сербов. Косовские албанцы во многом отличаются от тех, кто пришел из “метрополии”, — более высоким уровнем образования, демократичностью в одежде, иным семейным укладом, особенностями речи.

Албанец Нехат продолжает помогать своей соседке Снежане, которой все никак не удается выехать в Сербию. Нехат считает, что в косовской трагедии виноваты все. Другой косовар Сами с грустной улыбкой рассказывает, как помог другу детства — сербу Радомиру продать квартиру и выехать в Белград. “На своей машине прямо в Сербию его семью довез,— рассказывает Сами,— так пока ехал по Косово, переживал за их жизни. Радомир белобрысый, его дети — тоже. С такими славянскими физиономиями “вычисляют” быстро. А когда пересекли границу и Радомир сел за руль — я свое, ярко выраженное албанское лицо прятал... Но, ничего, все, к счастью, обошлось...”

“С переселенцами мы особенно не контактируем, — уклончиво отвечает на мой вопрос Сами, — кто их знает что они за люди...”

Должно пройти немало времени, чтобы притереться друг к другу... Эта “притирка” для обеих сторон — процесс довольно болезненный. В преддверии весны нельзя не вспомнить об обострении “женского вопроса”.

Молодые переселенки, попав в более раскрепощенный и свободный, по их меркам, мир, начинают бунтовать. Особо смекалистые пробуют вырваться из замкнутого круга, выйдя замуж за миротворца. И вместе с окончанием его миссии уехать подальше. Их семьи активно этому сопротивляются. В конце прошлого года албанка обратилась в полицию с просьбой защитить ее от собственной семьи. Ей запретили выходить за тунисца-миротворца, а когда девушка заупрямилась — применили более решительные меры. Все чаще албанки показывают характер и в отношении мужчин своей национальности. До сих пор рассказывают, как 18-летняя девушка, узнав, что ее жених решил уйти к другой, убила его и себя...

В македонском аэропорту Петровец канадец Майкл и албанка Аделина встречают друзей-миротворцев. Аделине — 23 года. Молодая, эффектная девушка в совершенстве владеет английским и отнюдь не похожа на забитую “труженицу Востока”. “У меня интеллигентная семья, — говорит Аделина,— отец ученый, братья — врачи. Но теперь — хоть домой не показывайся, никто, кроме мамы, со мной не разговаривает, говорят, мол, опозорила весь род”.

Подобные ситуации — исключения из правил. Вообще-то браки между европейцами-христианиами и албанцами — крайне редки.

Переселенцев в Косово, по разным подсчетам, — от 600 тыс. до миллиона. Это самый разнообразный люд, сорвавшийся с насиженных мест в поисках лучшей жизни. Конечно, они рискуют, но знают ради чего. Если правильно оформить документы, подтверждающие косовскую прописку, и получить статус жителя Косово, то вполне можно получить как “погорельцу”, помимо гуманитарной помощи, 60 тыс. дойчмарок “на восстановление дома”. Или взять стройматериалы на ту же сумму, а их с лихвой хватит на строительство двух домов. “Яблоком раздора” служат хорошие земельные участки, за которые между албанцами ведется настоящая война. Ее апогей пришелся на осень прошлого года. Был убит главный архитектор Приштины, который давал разрешение на реконструкцию и постройку новых зданий, а также отвечал за распределение земельных участков.

Расследование, как водится, зашло в тупик, но все же выяснилось, что убийство заказное, и вроде бы причастны к этому не только албанцы. Несмотря на подобные случаи, в этом году ожидается строительный бум за счет новых переселенцев. В Германии принят закон, согласно которому все албанские беженцы, находящиеся на ее территории, будут снабжены деньгами и отправлены на историческую родину. Примеру Германии планируют последовать и другие страны.

В отношении сербов ООН утвердила программу “Возрождение 2000”, согласно которой в этом году в Косово должно вернуться 1000 сербских семей. Этим людям обещают построить дома и обеспечить безопасность. Но после бурных дебатов программа в течение 20 лет признана нереализуемой.

P.S. ...В Приштине остался единственный сербский памятник героям битвы на Косовом поле. Охраняют его норвежцы по всем правилам военного времени: с бронетехникой, колючей проволокой и мешками с песком. На мемориале — надпись: “Те, кто является сербом и не пришел сюда, чтобы с оружием в руках защищать родную землю, да будут прокляты...”