Недавно информационные агентства сообщили человечеству о том, что американские астрономы подвергли фундаментальной ревизии сумму знаний о Плутоне. Оказывается, самая далекая из планет — вовсе и не планета, а всего лишь огромный кусок льда... Как бы космический сверхайсберг.

Что ж, если эта сенсация соответствует “ледяной” истине Плутона, то это в некоторой степени может повлиять и на само человечество. Дело в том, что великие астрономические открытия загадочным образом совершаются обычно в преддверии великих же исторических событий. Немецкий историк Моммзен, предсказавший приход в историю Гитлера и Сталина, говорил, что грядущее отбрасывает тень в настоящее.

Так, стоило канонику Копернику закончить небольшое сочиненьице (так называемый “маленький комментарий”), потрясший Птолемееву систему, как европейское христианство с оглушительным теологическим и историческим грохотом раскололось надвое. И соответственно все европейское человечество. Гершель открывает Уран, а спустя десятилетие уже вовсю бушевала Французская революция. В середине 1840-го астрономы сначала “карандашом”, а затем и воочию открывают Нептун, и вскоре грянул грозный Сорок Восьмой.

...В середине ХIХ века американский поэт-романтик Джеймс Лоуэлл сочинил поэму — о поисках чаши святого Грааля. В продолжение тех поисков Парсифаль Лоуэлл-младший спустя полвека и построил в Аризоне свою собственную обсерваторию. В целях поисков жизни на Марсе... Но мимоходом он чисто теоретически приходит к выводу, что существует некая “занептунная” планета. Ее-то впоследствии и назовут Плутоном. Именем угрюмого бога преисподней... И — тут же грянула всеевропейская война, вскоре превратившаяся во всемирную. И когда юный ассистент той аризонской обсерватории наконец-то сфотографировал Плутон, то Германия уже вовсю голосовала за Гитлера...

Словом, такое впечатление, что едва ли не самый изысканный интеллект человечества — астрономический — совершает свои подвиги, инстинктивно сторонясь дежурного ближайшего безумия человечества. В предчувствии очередной планетарной вакханалии, интеллект этот уединяется в своих обсерваториях. То есть история астрономии, возможно, это и есть подлинный, а не сфантазированный “астрологический” прогноз удела человеческого?

Астрономия сегодня, собственно, замещает теологию, объясняя вслед за ней человечеству его вселенский контекст. А само человечество упражняется преимущественно в поиске разнообразных тупиков. Непрестанно смещаясь в сторону то мировых войн, то столь же самоубийственных, скажем так, психологических состояний. Ученые подвиги астрономии последних столетий действительно как-то загадочно предваряют массовые и убийственные беснования. Скажем, военные бюджеты современного мира — самый конкретный материал к картине планетарного безумия. Как завывал один булгаковский герой “Вот куда наши денежки идут!” А заодно и все остальные ресурсы человечества.

И вот по этому поводу возникают чисто утопические мысли о возможном преодолении этого состояния. А что, если те пока еще не истощившиеся ресурсы — умственные и материальные — направить в помощь современному звездочету? А ведь это было, было.

...“Действительную” Советскую Армию я отбывал на совершенно фантастическом “пункте дальней космической связи”. Антенны-великаны в десятиэтажный дом, отдававшие таинственные команды космическим аппаратам.

Изредка по бетонке того “пункта” стремительно, в сопровождении десятка растерянных генералов, вышагивал человек в штатском. С белыми от гнева глазами. “Сам” Королев. Солдаты, от греха подальше, разбегались при его появлении. Рассказывали о “самом” разные случаи-страшилки: мог и за ворот гимнастерки встряхнуть, и за ухо дернуть. Откуда нам было знать, что память о страшном дне гулаговского ада не оставляла бывшего зека даже на всех его “космических” высотах? Мемуарист впоследствии расскажет о том, как Королев видел нас, полудетей с автоматами — да и вообще людей-полуавтоматов: “И козыряют, и все равно кажется, что ночью ворвутся в камеру, то есть в номер, и — прикладами: “А ну вставай, падла!” Вы уж нас, неразумных, простите, Сергей Павлович, там, на Ваших нынешних высотах.

Но был у нас еще один, совсем необычный гость. Заморский. Это-то на нашем сверхзасекреченном “пункте”... Прямой, как вертикаль, англосакс-радиоастроном Лоуэлл. Да-да. Из того блестящего американского клана, искавшего чашу святого Грааля, в том числе и в небесной чаше.

Что-то сдвинулось на небесах, и советское правительство пошло на некий совместный эксперимент. На совместную сверхтелеграмму в космос. Разумеется, к приезду гостя вся военная символика была мгновенно убрана, всех офицеров переодели в штатское, а солдат, к нашему восторгу, на целый день отправили на море.

Неповторимый день. День примиренной истории, когда все ее невероятное могущество было направлено на некую грандиозную, в космос уходящую депешу. И “шумит виноцветное море” и кажется, что цивилизация начинается сначала, очнувшись от всех своих кошмаров, входя в некий светлый полдень.

То и был на какое-то мгновение зенит культуры.

Но — всего лишь мгновение. Правда, потом высоко над разделенной землей все же встретились советский и американский космические челны. В честь той встречи даже были выпущены сигареты. Но вскоре задымился брежневский “детант”, а потом и вовсе американский президент, объявленный ныне “вторым Линкольном”, видимо, насмотревшись лукасовских “звездных войн”, предложил свой, совсем сюрреалистический вариант — “реальной политике”.

Вообще-то могущество современной американской астрономии сегодня не подлежит сомнению. Сомнению подлежит лишь зловеще-наивный политический прагматизм, пытающийся выплеснуть свое неразумие уже в космос.

Поразительное зрелище. Структурированный, как самое гениальное музыкальное произведение, космос, горстка энтузиастов, изощрившихся в слушании той музыки — и разделенный эгоистическими страстями крошечный земной шарик-диссонанс в той структуре.

Не рассердить бы окончательно Дирижера...