В августе 1862 года Джузеппе Гарибальди во время боя был ранен в ногу. Шло время, а рана не заживала. Каждый день у его постели собирались десятки врачей — итальянцы, французы, англичане. Ощупывали рану, засовывали зонд, пытаясь определить, есть ли там пуля, но не нашли ее. Некоторые предлагали ампутацию, но Гарибальди наотрез отказался.

Жившие за границей русские студенты обратились за помощью к прославленному доктору Пирогову.

К удивлению окружающих, он ограничился лишь наружным осмотром и сразу поставил точный диагноз: пуля застряла в кости, и не следует торопиться с ее извлечением. Через 26 дней он легко извлек пулю. Гарибальди пошел на поправку. Чтобы поставить диагноз только по внешнему виду раны, надо было очень многое знать и уметь. Анализируя, по своему обыкновению, этот случай, сам Пирогов считал, что для установления диагноза достаточно было только здравого смысла.

“Надо принести в медицину честность...”

Николай Иванович Пирогов родился 13 ноября 1810 года в Москве в благополучной семье казначея провиантского депо. Однако вскоре Иван Пирогов разорился. Обеспокоенный будущим сына, отец постарался устроить его в возрасте 14 лет в университет на медицинское отделение.

Среди студентов Николай Пирогов считался одним из лучших. Окончив учебу, он попытался поступить в профессорский университет в Дерпте, который готовил ученых по различным специальностям. Пирогов выбрал хирургию. С блеском выдержав двухчасовой экзамен, семнадцатилетний Николай был отобран из ста претендентов и в числе двадцати лучших зачислен в университет.

Да, его путь в медицине был похож на летящую стрелу — такой же стремительный и целеустремленный. Но за этим стоит титаническая способность трудиться без отдыха, необычайная пытливость ума и ясность мысли. Великий физиолог Иван Павлов писал о нем: “Ясными глазами гениального человека, на самых первых порах, при первом прикосновении к своей специальности — хирургии, он открыл естественнонаучные основы этой науки...”

Слушание лекций лучших специалистов, неустанный труд в анатомическом театре, присутствие на операциях и самостоятельное препарирование, написание статей и перевод научных работ с немецкого и французского, глубокое изучение литературы — вот чем были заполнены его дни в Дерпте. Его сочинение на тему операций на сосудах было удостоено золотой медали, а диссертация о перевязке брюшной аорты стала новым словом в хирургии.

И вот уже пять лет учебы в Дерпте позади, а впереди командировка в Германию для дальнейшего совершенствования.

В Берлине в это время у всех на слуху были имена великих хирургов — Руст, Диффенбах, Гнефе... Со свойственной ему страстностью молодой ученый изучал технику операций, отрабатывая приемы и скорость, — ведь тогда еще не знали наркоза. Для него уже стало очевидным: берлинские светила совсем не знали анатомию, а тем боле патологическую.

Два года учебы пролетели незаметно. Пока проходило утверждение на должность, молодой профессор оперировал в Петербурге и читал своим бывшим учителям лекции по хирургической анатомии — новой науке, которую он разрабатывал. Получив, наконец, кафедру в Дерпте, Николай Иванович сделал своим девизом абсолютную научную честность. “Я положил себе за правило, при первом моем вступлении на кафедру, ничего не скрывать от моих учеников”. Через год Пирогов выпускает “Анналы хирургического отделения клиники...” Впервые в истории медицины был опубликован такой честный анализ врачебных ошибок, в том числе и собственных. Павлов назвал “Анналы” подвигом...

Однако Дерпт, где в клинике было всего 22 койки, уже не соответствовал планам молодого профессора. С 1841 года Пирогов работает на кафедре Медико-хирургической академии в Петербурге. По его предложению там была организована госпитальная хирургическая клиника, которой он руководил. А дальше — разработка целой системы профилактики заражений, серия необычайно смелых операций, создание Анатомического института, первые операции под наркозом, разработка и изготовление новых наборов хирургических инструментов. Да мало ли еще...

В июне 1847 года Пирогов едет на Кавказ. Там, у аула Салты, под свист пуль и взрывы снарядов он впервые применяет наркоз на поле боя и успешно практикует накладывание неподвижной крахмальной повязки при переломах, заменяет ампутацию резекцией. Вернувшись с Кавказа, составляет Атлас распилов (“ледяная анатомия”), а затем на ее основе разрабатывает “скульптурную анатомию” для художников.

“Быть, а не казаться”

О Пирогове в осажденном Севастополе во время Крымской войны Некрасов писал в “Современнике”: “... нет солдата под Севастополем (не говорим об офицерах), нет солдатки или матроски, которая не благословляла бы имени г. Пирогова”. Только одна его гипсовая повязка спасла тысячи раненых. Однако спасенные им люди тут же погибали от голода, холода и чудовищной антисанитарии. Введенная Пироговым сортировка раненых на перевязочных пунктах устранила царивший там хаос. Пирогов повел борьбу с воровством, бюрократизмом, преступным равнодушием командования. Он добился создания сборных прифронтовых госпиталей, разработал “хирургический конвейер”, пропускавший за семь часов по сто ампутаций. Покидая город, он сказал: “Все, что я в состоянии был сделать, я сделал для Севастополя”.

“Быть счастливым счастьем других...”

Внезапный уход гениального хирурга и блестящего анатома в отставку для многих был неожиданностью. Говорили, будто Пирогов пришел к выводу, что нельзя лечить больных, когда больно общество...

Этот одаренный человек давно уже присматривался к системе воспитания в России. Да и сам он уже имел солидный педагогический опыт. “Я преимущественно заботился о соглашении школы с жизнью, о свободе исследования, о возбуждении в учащих и учащихся человеческого достоинства”, — объясняет свою позицию Пирогов. Одним из главных условий правильного воспитания он считал “безусловное прямодушие и совершенную искренность”.

В 1856 году хирургу предложили пост попечителя Одесского учебного округа. Новый попечитель ратовал за неразрывность воспитания и обучения, за необходимость двух типов образования — гуманитарного и естественно-научного, реального.

Затем его перевели в Киевский учебный округ. Здесь он начал создавать бесплатные воскресные школы для взрослых и детей, которые сразу же завоевали признание. Первая такая школа открылась в Киеве на Подоле в 1859 году. Действуя со своей обычной стремительностью, Пирогов мешал устоявшимся порядкам и традициям. Его проводили в отставку.

Хирург обосновался в поместье Вишня возле Винницы. Здесь его дни заполнены до предела: прием многочисленных больных (как всегда, бесплатный), множество операций, причем “самых счастливых”. Еще были поездки за границу: в Гейдельбергский университет, на театр франко-прусской войны и в 67 лет — на русско-турецкую войну. В результате появились знаменитые “Начала общей военно-полевой хирургии”. Ни одна страна тогда не имела такого ценного научного труда в этой области.