— Как вы оцениваете ситуацию на отечественном рынке мобильной связи? Поддерживаете ли вы мнение операторов, которые считают, что конкуренция в этом секторе весьма жесткая?

— Да, конкуренция жесткая, и операторов сегодня на рынке немало, но вспомните время, когда у нас был всего один оператор — “Украинская мобильная связь”, и конкуренция отсутствовала полностью, а без нее не может быть рыночной экономики. Когда появилось два оператора, три — это уже было неплохо, возникла настоящая конкурентная борьба, особенно между компаниями УМС и “Киевстар”. Но если увеличивать количество операторов, то ситуацию можно довести до абсурда. Как я отношусь к этому? Почти за два года моей работы не было выдано ни одной лицензии, и я считаю, что таким образом были созданы условия для нормальной конкуренции всех действующих сегодня стандартов мобильной связи. Но, с другой стороны, связь — это отрасль, которая не стоит на месте: во всем мире каждые год-два возникают новые стандарты, либо те или иные стандарты, которые ранее были только фиксированными или для передачи данных, могут переходить в мобильные стандарты. Поэтому сказать, что вот, появились три оператора в стандарте GSM, и на этом мы остановимся, — нельзя.

— Уже разработан проект постановления Кабинета министров, которым предусматривается снизить ставки платежей мобильных операторов в 5—6 раз. Можно ли ожидать, что это отразится и на стоимости услуг для пользователей?

— Это была не единственная цель. Да, мы хотим создать условия, при которых будет доступна для большего количества пользователей. Но это был не единственный аргумент. Для меня как для государственного служащего имеет первостепенное значение вопрос оплаты за использование частот. Так случилось, что до 2000 года включительно не было закона, регламентирующего отношения в сфере использования радиочастот. И поскольку не было жесткого инструмента влияния, практически все компании за ежемесячное использование частот не платили: в том числе и некоторые крупные мобильные компании, которые имеют серьезный доход. Новый закон устанавливает плату за использование частот в обязательном порядке, как, собственно, и за любой природный ресурс. Он очень долго (почти 4 года) и тяжело готовился и проходил через Верховную Раду из-за разночтений между Министерством обороны, Министерством связи, Министерством по чрезвычайным ситуациям, Министерством транспорта и Министерством энергетики, которые имеют ведомственные сети. И вот, в конце июля закон был подписан Президентом. Это была огромная победа. В принципе, такого закона не имеет ни одна из стран СНГ. В РФ только принято постановление правительства о создании радиочастотной службы. И я вижу, что Россия идет по тому пути, который мы уже прошли.

— Если в отношении создания законодательной базы для развития мобильной связи мы находимся в авангарде, то с законами для развития Интернет-технологий дело обстоит иначе…

— Безусловно, законов в области Интернет-технологий сегодня не хватает, прежде всего, из-за сложных межведомственных отношений. В парламенте создаются депутатские группы, которые ждут этих законов, но написать их сложно, потому что это по большей части технические законы: закон о цифровой подписи, электронной коммерции, цифрового документооборота. На уровне ООН эти законы разрабатываются Международным союзом электросвязи, который объединяет все администрации связи, где создаются и предлагаются нормы для всех стран сообщества. В Европейской комиссии также есть департамент информационного сообщества, который готовит резолюции, принимаемые Европейским парламентом. Мы тоже являемся членами Международного союза электросвязи, поэтому в своей деятельности учитываем эти нормы, особенно принимая во внимание процессы европейской интеграции. Складывается ситуация, когда в парламенте созрело понимание необходимости принятия этих законов, но в правительстве нет еще единого мнения из-за разнонаправленных ведомственных интересов. Поэтому подготовленному нашим комитетом закону необходимо пройти множество согласований на разных уровнях, прежде чем он попадет в парламент.

— Таким образом, развитие наиболее динамичной отрасли у нас сдерживается?

— Кроме законов существуют и другие причины. И я бы на первое место поставил макроэкономические проблемы — доходы населения: в стране около миллиона компьютеров, но реально подключить к Сети можно примерно 500—600 тысяч, остальные уже морально устарели. Во-вторых, проблемы образования — не многие умеют работать с этой техникой, особенно люди старше 40 лет, даже с высшим образованием. На третье место я бы поставил уровень телефонизации в стране — далеко не все сегодня имеют возможность подключения к Сети, потому что для этого как минимум нужно иметь телефон.

— Может быть, имеет смысл разработать общегосударственную программу развития Интернет-технологий в стране?

— Программы мы как раз умеем разрабатывать, только, к сожалению, почти все они не работают. Конкретный пример — “Национальная программа информатизации”, которую разработали 3—4 года назад, но если она не финансируется, то какой из нее толк? Субсидируется только ее написание. Вообще я очень скептически отношусь к жестким программам, особенно в информационных технологиях: они так быстро идут вперед, разработчики оборудования, программного обеспечения во всем мире настолько не считаются со стандартами, что генеральный секретарь Международного союза электросвязи рекомендовал сократить инстанции создания этих стандартов. У нас наблюдается та же проблема. Мы пишем программы, положения, но реально в это время появляются молодые коммерсанты, которые работают с такими лидерами, как Microsoft, Oracle, привозят на наш рынок новейшие технологии. Надо менять ГОСТы, стандарты, плотнее работать с законодателями моды в сфере информтехнологий, чтобы не сдерживать развития всеми этими нормами.

— То есть реально развивать передовые технологии должны предприниматели?

— Безусловно, предприниматели будут двигателем прогресса в этой области, но государство должно делать все для того, чтобы наша наука шла в ногу с рыночными тенденциями.

— Не считаете ли вы, что затяжной процесс приватизации “Укртелекома” тормозит развитие рынка коммуникаций?

— Очень обидно, что этот процесс затянулся, потому что потрачено много сил на проведение в парламенте этого закона, и сегодня у меня есть моральные обязательства перед фракциями, где я доказывал необходимость приватизации “Укртелекома”. Мне задают вполне закономерный вопрос, зачем же вы нас так торопили? Пока катализаторами процесса приватизации выступает наш комитет и Фонд госимущества, но есть и противоположные мнения. Я же считаю, что приватизация “Укртелекома” необходима по двум причинам, и даже не знаю, какая из них важнее. Первая — это деньги, которые необходимы для наполнения бюджета. Если программа приватизации не будет выполняться, то это будет совершенно реально грозить дефицитом бюджета. Фонд госимущества уже готовится к тому, чтобы подстраховаться, поскольку вполне возможно, что “Укртелеком” не будет продан в этом году по объективным причинам: есть реальное состояние рынка, настроение потенциальных покупателей. А вторая — “Укртелеком” сейчас самый большой тормоз в развитии телекоммуникаций, а ведь это основной провайдер в стране. Поэтому очень важно, чтобы “Укртелеком” стал рыночной эффективной структурой, чтобы он конкурировал с другими компаниями на рыночных началах, а не только в силу административных решений. Этот фактор приватизации для меня даже более важен, чем поступление денег, потому что “Укртелеком” сдерживает инвестиционную привлекательность сектора в целом. Это моя позиция, и меня очень сложно в этом переубедить.