Наверное, каждый, кто интересуется украинской политикой и экономикой, хотя бы что-то слышал о драматических перипетиях привлечения Украиной иностранных кредитов и кредитных линий, прежде всего, Международного валютного фонда и Мирового банка. Читая публикации СМИ, комментарии иных чиновников и депутатов, невольно приходишь к выводу, что эти займы чуть ли не полностью определяют экономическое развитие нашей державы. Конечно же, это совсем не так. Тем не менее иностранные кредиты и ссуды могли бы существенно облегчить нашу жизнь, если бы использовались эффективно и по назначению. В противном случае эти деньги приносят экономике больше вреда, чем пользы. Потому что, подписывая кредитные соглашения, нужно всегда помнить о том, что рано или поздно занятые деньги придется отдавать с процентами, в противном случае Украину ожидают банкротство и инвестиционный голод.
…Первое кредитное соглашение между Украиной и Мировым банком о предоставлении 27 млн. долл. было подписано в мае 1993 года. Причем Верховной Радой это соглашение не то что не утверждалось, а даже и не рассматривалось.
Впрочем, и Мировой банк тоже был хорош, посчитав, что вполне может дать Украине такие деньги на цели, в высшей степени расплывчатые и простому госслужащему непонятные. Да к тому же зачастую эти кредиты использовались для обналички и отмывания средств отечественным бизнесом в ближнем зарубежье (например, в Латвии), на обучение, приобретение оборудования и предоставление консультационных и прочих похожих услуг.
Нет, конечно, сказать, что “мировые” доллары были использованы абсолютно бесконтрольно, нельзя. Недолго думая Кабинет министров возложил функции управления этим займом на Минэкономики, а ежедневный контроль — на рабочую группу.
Собственно на консультационные услуги, приобретение оборудования, обучение и подготовку отечественных чиновников было потрачено всего чуть больше половины полученного кредита — каких-то 14—15 млн. долл. Во всяком случае при проверке Счетная палата обнаружила контракты, договоры, соглашения как и с резидентами, так и с нерезидентами лишь на эту сумму — 14,6 млн. долл. Причем 3,7 млн. долл. стоили Украине консультационные услуги, полученные нашими чиновниками, 1 млн. долл. — их обучение и около 10 млн. долл. — приобретенное оборудование. След же остальных кредитных средств, т. е. 12 млн. долл. уже простыл: никаких отчетных документов об их использовании проверяющие не нашли. Причем 1 млн. долл. исчез даже без банковских документов об его “уходе”.
Принимали участие в этом, извините, “разбазаривании”, конечно, все заинтересованные стороны. Например, Минэкономики — руководство которого, напомним, было назначено главным ответственным за координацию и общее управление проектом — из почти 4 млн. долл. фактически потраченных средств смогло предоставить документы, подтверждающие использование лишь 600 тыс. долл. Хотя контракты были заключены, разумеется, на все 4 миллиона.
Куда более аккуратно занималось своим делопроизводством и распределением полученных кредитных ресурсов Госказначейство, которое, в принципе, также призвано осуществлять контроль над бюджетными средствами. Так вот, для поддержки развития Госказначейства, по данным Минэкономики, фактически было использовано 2,1 млн. долл. При этом “без вести”, то есть без документального подтверждения пропали всего 200 тыс. долл., потраченные вроде бы на обучение и стажировку. Да и как тут было не пропасть — людей, ответственных за трату кредитных средств, в Госказначействе назначить так и не собрались. Или просто не успели: деньги-то не Бог весть какие — раз-два и разошлись. Документы же, подтверждающие использование остальных 1,9 млн., оказались в полном порядке. Правда, из 1 млн. 690 тыс., на которые были заключены контракты на поставку компьютерного оборудования, до места назначения (до Госказначейства то есть) дошли не все деньги, а эдак на 600 тыс. долл. меньше.
Зато контракт с никому не известным гражданином Латвии на предоставление им консультационных услуг нашему Госказначейству в течение двух месяцев на общую сумму 199,7 тыс. долл. был выполнен, очевидно, в полном объеме. Причем 180 тыс. были истрачены непосредственно на оплату его консультаций, что составляет 40 проц. общей суммы оплаты труда всего центрального аппарата Госказначейства в 1998 году. В этом свете еще более пикантным выглядит тот факт, что взамен этот консультант должен был оказать помощь Минфину и главному управлению Госказначейства в разработке и внедрении целостной системы казначейства и поспособствовать тесному сотрудничеству между подразделениями казначейства и Минфина. Правда, по мнению Счетной палаты, все это является прямыми обязанностями Минфина и казначейства и едва ли требует привлечения граждан Латвии. А вот назвать выполненными предусмотренные контрактом обязательства (судя по отчетам нанятого консультанта) нельзя даже с большой скидкой на неблагоприятные обстоятельства.
Впрочем, такими подробностями в нашей стране никого и не удивишь. Было бы куда поразительнее, если бы кредитные деньги использовались по назначению. К тому же для середины 90-х все это скорее — правило, нежели исключение: отсутствие каких-либо гарантий погашения кредитов, нецелевое использование средств, широкая практика “откатов” за возможность невозврата, достигающих порой 50 проц.
Другое дело, что в случае с кредитом МБРР разница была в том, что речь шла о выделении средств правительству, под его гарантии и с последующим возвратом за счет госбюджета, то есть на самом деле каждого из нас. Более того, средства этого займа в источники финансирования госбюджета не включались. И, собственно говоря, на нужды экономики не шли. Во всяком случае, на общие нужды. А вот погашать их приходится исключительно за счет средств госбюджета, в котором каждый год не хватает средств ни на здравоохранение, ни на социальные нужды, ни на поддержку бизнеса или капитальное строительство.
P.S. В будущих номерах мы продолжим знакомить читателей с результатами исследований эффективности использования других кредитов Мирового банка.
